— Увидимся вечером, — бросает мне на прощание Джафар и уходит.
Вечером? Ах да, у меня же смена…
Учебу решаюсь прогулять, сославшись на неважность пар. Под удивленные взгляды родителей молча прохожу в нашу с сестрами комнату и заваливаюсь спать.
Перед работой провожу лишний час у зеркала, по-всякому укладывая длинные золотисто-рыжие волосы. Кроме обычных стрелок на глазах, прохожусь по губам блеском с «мерцающими частицами». Да и платье натягиваю, пусть потом и придется переодеться в форму. Ну а вдруг?
И это «ну а вдруг» случается. Радостно прилетев в люкс Джафара (он потребовал, чтоб только я убирала его номер), я вижу его, и мое сердце начинает биться часто-часто, щеки пылать, а по телу разливается приятное тепло. Шейх встречает меня улыбкой и… снова зовет на прогулку.
Мы снова гуляем. Я показываю ему центр, разводные мосты. Дует сильный ветер, мы стоим на стрелке Васильевского острова и, как и другие, ждем, что вот-вот случится техническое чудо. Но так холодно, что у меня зуб на зуб не попадает. И вдруг я чувствую, как сзади Джафар подходит совсем близко и сгребает в охапку, уткнувшись носом мне в затылок. В этот момент створки моста начинают медленно расходиться, я слышу тихое воодушевленный выдох мужчины и чувствую горячее дыхание на шее, от чего по телу разбегаются мурашки.
… И эта ночь заканчивается, но мы снова договариваемся встретиться вечером. Последний вечер Джафара в Питере. Все эти три дня мы не говорим о чем-то личном; наоборот, нам интересно рассуждать о философии и искусстве. Наши взгляды местами в точности совпадают, и я только удивляюсь: а разве так бывает, а разве такое возможно? Никогда и ни с кем мне не было так интересно разговаривать.
Я жду… Жду, что Джафар подойдет и, как в кино, поцелует меня, прижмет к себе и скажет, что мы никогда не расстанемся. Мое сердце гулко отбивает ритм всякий раз, когда он подходит ближе, и мне кажется, что он даже слышит это. Чувствует ли он то же самое?..
Мы стоим у отеля, расцветает утро понедельника. Пары через три часа, хочется спать. Домой ехать минут сорок, обратно будет еще дольше, и на сон останется всего лишь час. Жаль, нельзя остаться тут. Отсюда до универа десять минут езды.
— Может, останешься? — врывается в мысли тягучий голос Джафара. — Впереди как раз философия, вот и спросишь у препода, во что верил Да Винчи.
Мысль кажется мне настолько соблазнительной, что я радостно оставляю машину и поднимаюсь в номер. Спать действительно хочется, но на задворках пульсирует мысль — это наш последний вечер. У Джафара самолет в восемь вечера, а до этого еще встреча. Я теперь знаю, как живут богатейшие люди страны. Хи-хи!
Пиликает ключ-карта, открывается дверь в просторный шикарный номер. Я сбрасываю куртку и сумку на ближайший стул, на пару мгновений замерев у зеркала, чтобы оценить свой вид.
— Ника? — раздается в тишина.
Я оборачиваюсь и встречаюсь с черным взглядом. Замираю. Сердце сначала падает куда-то в бездну, а мозг шлет сигнал: ты ему нравишься. Нравишься! Но, как только Джафар подходит ближе, в груди разливается жар. Я прижимаюсь к зеркалу спиной, а руки мужчины заключают меня в клетку по обе стороны.
Мамочки, сейчас случится мой первый настоящий поцелуй (нелепые попытки Стаса не в счет)!
Но вместо того, чтобы страстно прижаться ко мне губами, Джафар ласково проводит по моей щеке подушечками пальцев. Это так нежно и так прекрасно, что я невольно приоткрываю рот. Ну давай же, поцелуй меня! Пальцы мужчины скользят ниже к шее, если вообще можно скользить по пупыркам мурашек. Когда его ладонь возвращается к моей щеке, я невольно тянусь к ней, трусь, втягивая аромат его кожи. И легонько касаясь ее губами…
Кажется, я бужу зверя, потому что в то же мгновение эти руки подхватывают меня и несут на кровать. Мы смотрим друг другу в глаза, я тону в них, мозг давно отключился. И только тогда, когда Джафар нависает сверху, он касается сухими мягкими губами моих губ, а я… а я отвечаю ему со всей страстностью впервые влюбившегося сердца.
Глава 1
Семь лет спустя…
Далеко-далеко за горизонт уходят линии бархан, а солнце беспощадно палит и без того раскаленный песок. Небо ярко-голубое, смотреть больно. И ветер, пустынный ветер, такой горячий, порывистый, обжигает легкие.
Вдали я вижу человека. На нем белые развевающиеся одежды. Мне кажется, он идет на встречу. Может быть, он мираж?
Мы подъезжаем ближе, и теперь мне видны его руки с аристократичными длинными пальцами. Я уже собралась протянуть свою, как вижу, что Рома, мой маленький сын, уже бежит навстречу этому человеку и радостно прыгает в мои объятия.