Митрофан мельком взглянул на папку и плавно развернулся лицом к Андрею.
— Да, коллега прислал несколько папок будущих романов...
Андрей вздохнул мечтательно и робко попросил:
— А можно мне будет взглянуть? Очень уж хочется прочитать!
На лице Митрофана расцвела едва заметная улыбка:
— Обязательно позволю... После того, как проверю сам, конечно. Думаю, тебе любопытно будет узнать, что внутри.
Андрей внимательно смотрел ему прямо в глаза и осторожно заметил:
— Но вы же знаете, не каждому доверяете дорогу к издательству, правда? Вас некоторые даже Карателем прозвали...
Глаза Митрофана лукаво сверкнули, когда он рассмеялся:
— Остроумие твоей реплики меня приятно удивляет.
Андрей поспешил оправдаться:
— Это вовсе не мои слова, так говорят сами авторы, жалуются, мол, почему вы не пускаете их труды дальше?
Откинувшись назад, Митрофан глубоким голосом ответил:
— Писаки нынче пошли слабые, ни капли таланта, ждут лишь денег да славы. Каждый мнит себя новым Пушкиным, Блоком или Достоевским...
Андрея словно прорвало:
— Неужели вы всерьез верите, будто эти гении превзошли всех остальных? Уверен, среди отвергнутых вами немало настоящих мастеров! Возьмите хотя бы пресловутого Достоевского — ну кто поймет всю эту сумятицу в «Преступлении и наказании»? А уж «Идиота» вообще читать невозможно, сплошная нудная чушь, никакой глубины мысли, одни лозунги! Настоящая пустышка.
Что это вдруг тебя такая горячка взяла? — Митрофан пристально посмотрел на Андрея, щуря глаза и теребя пальцами лацкан пиджака. — Зачем ты расстраиваешься насчёт начинающих писателей? Ведь большинству из них ничего не светит дальше одной книжки... Как только книга выйдет — куда она денется, куда пойдут её авторы? Ты задумывался когда-нибудь об этом всерьёз?
Редко кому хватит терпения просиживать целыми днями за письменным столом долгие годы подряд, создавая роман. Да разве найдёшь потом тех, кто однажды вздумал испробовать перо?
— Вы заблуждаетесь, Митрофан Игоревич! — решительно возразил Андрей, чувствуя, как внутри закипают эмоции. — Среди отвергнутых вами мрачных фэнтези немало действительно стоящих произведений, ставших популярными среди читателей. Посмотрите внимательнее на сайты сетевой литературы — многие самородки самостоятельно пробиваются к успеху. А ведь из некоторых их творений можно создать прекрасные фильмы, которыми зритель мог бы насладиться от души!
На лице Митрофана мелькнула едва заметная ухмылка, он усмехнулся тонкими губами:
— Хи-хи… Забавно слышать разговоры о фильмах. Интересно было бы посмотреть, какой режиссёр согласится снять картину по такому сюжету?
— Если есть желание снимать, найдутся режиссёры и продюсеры, — спокойно ответил Андрей. — Сейчас даже классику переписывают по нескольку раз, и зачастую полученная продукция оставляет желать лучшего. Разве вы не замечали, сколько бездарных сценариев плодится каждый год? Особенно больно видеть очередные переосмысления бессмертных шедевров вроде «Евгения Онегина»: словно заново перечитал, да ещё и блюёт от такого откровенного маразма. Ну и пресловутый ужастик «Домовой» тоже впечатляет своей примитивностью сценария. Чего курят эти сценаристы, ума не приложу! Это же полная бессмыслица, пустое сотрясание воздуха! — искренне негодовал сотрудник охраны.
— Быть может, ты и вправду прав... — задумчиво протянул Митрофан, устремив взгляд куда-то вдаль, словно там среди туманящих сознание мыслей рождалась истина.
— Прими мой искренний совет и взгляни внимательнее вокруг себя, друг мой. Как часто встречаешь вы яркие искры таланта, мерцающие повсюду, от которых веет свежестью вдохновенья! А сколько прекрасных романов лежит перед нами, чьи названия звучат величественно и пленительно! Но стоит лишь взять книгу попроще, чьё имя столь примитивно и вызывающе, будто кричит оно о своей пустоте и бессмыслице: «Газлайтер король номер тридцать три!» Что за нелепость? Чем гордится тот, кто додумался до такого?
А эти пошлые дамские романчики, которые дамы почитывают запоем, погружаясь в фантазии легкомысленные и даже низменные? Возьми хотя бы одно типичное произведение: «Вышла замуж за развратного босса...» Это уже не книга вовсе, а какое-то нездоровое проявление больной женской души, мечтающей вырваться из серости быта в мир роскоши и соблазна. Девушка из захолустья, простушка, выходит замуж за порочного проходимца, становясь героиней истории сомнительной морали. И читательницы, сами того не осознавая, становятся участницами этой грязной игры воображения, черпая вдохновение оттуда, откуда приличному человеку лучше держаться подальше...