— Чрезвычайно рискованно поступил ты, друг мой, чрезвычайно. А помнится ли тебе, что ещё недавно мы говорили о возможности разделить первое место среди конкурсантов? Неужели действительно ни одна рукопись показалась тебе заслуживающей награды?
— О чём вы говорите?! — возмутился Митрофан. — Я прочитал каждую книгу внимательно и пришёл к единственному выводу: всё здесь серое и посредственное. Этот пресловутый роман ужасов «Колодец смерти» разве достоин какого-то особого признания? Или эти бесконечные мелодрамы, наполненные слащавостью и пошлостью? Да и фантастика нынче повсюду одинакова и невыразительна…
Иван задумчиво смотрел на молодого критика, стоящего перед ним в сумрачной тишине коридора:
— Так, значит, понимаешь свою ответственность, дружище? Завтра же весь город будет говорить лишь о твоём поступке…
— Чёрный пиар? Просто обожаю! — коротко бросил взрослый уже литературный критик, мужчина лет сорока, глаза которого сверкали огоньком задорного веселья.
И оба приятеля громко расхохотались, беззвучно исчезнув из зала заседаний, даже не подумав обернуться и поклониться собравшимся, будто давно освоили искусство ухода через таинственные проходы. Сегодня снова скрылись незаметно, оставляя лишь необычную пустоту — впервые за всё существование премии ни один писатель не удостоился победы, а сама награда растаяла подобно утреннему туману над волжским простором. Именно Митрофан Архипович своим решением вырвал надежду из рук всех претендентов, расставив беспощадную точку в конце долгого пути. Неведомо простым смертным было почувствовать эту горькую несправедливость, да и самому Митрофану, кажется, не было до неё дела — напротив, ликование наполняло сердце критика, ибо прошедшие дни отпуска сделали сегодняшний миг сладким торжеством, а впереди ждали ещё большие радости — заслуженная премия и одобрение собратьев по цеху. Рядом, в просторном автомобиле, расположился вернейший товарищ и главный редактор влиятельного журнала, чей взгляд светился особым блеском, будто он хранил великие тайны мироздания, а путь домой был лёгок и спокоен, словно течение широкой реки, увлекающей путников вдаль от сумятицы повседневности и к тёплым прелестям домашнего покоя.
Ночь была тихой и непроглядной, звезды казались крохотными искрами, замершими над городом. Только луна робко выглядывала сквозь густые облака, едва рассеивая мрак. Молодой мужчина по имени Митрофан лежал в своей комнате, уставившись в потолок широко раскрытыми глазами. Сон не шел к нему ни на минуту. Странные звуки проникали откуда-то из-за стены, будто чьи-то осторожные шаги неспешно простукивали паркет, создавая иллюзию присутствия кого-то постороннего. Тревога сжимала сердце мужчины тяжелым комком, мешая вздохнуть полной грудью.
Время тянулось медленно, будто вязкая смола стекала капля за каплей. Наконец, когда силы оставили тело совсем, настигла его короткая, прерывистая дремота. И тут же она исчезла — внезапный шум сорвал покой: кухонные шкафчики глухо стучали дверцами, посуда тревожно звякнула, шепот шагов снова пробежал мимо двери спальни.
Сердце бешено заколотилось, ноги сами понесли Митрофана на кухню. Холодный воздух заполнил легкие, оторвавшись от теплого одеяла, он осторожно приблизился к месту происшествия. Темнота окутывала помещение густой пеленой, тени прыгали на стенах, рождая призрачные образы чужих существ. Страх подавлял волю, дыхание перехватывало, пальцы дрожали, проверяя каждый угол, каждую щель, стараясь разгадать тайну звуков. Кухня оказалась пустынна, даже следы ничьи не нарушали гладкую поверхность пола.
«Что происходит?» — пульс зашкаливал, мысли путались, паника захлестывала мозг волнами страха. Стоило вернуться обратно в спальню, как приглушенный треск телевизионного аппарата вновь прорезал тишину. Сердце вздрогнуло сильнее прежнего. По коридору Митрофан поспешил в гостиную. Телевизионный экран мерцал зловеще тусклым светом, источая неясные очертания движущихся теней. Лес сменялся зеленым полем, поле вновь уступало место лесу, и посреди леса мрачно темнела заброшенная шахта старого деревянного колодца.
Точно кадры легендарного фильма ужасов, который пугает миллионы зрителей, здесь, сейчас, наяву разыгрывалась мистическая сцена. Черная бездна отверстия манила и пугала одновременно, затягивая взгляд в свою глубину. Митрофану чудилось, будто сама тьма смотрит на него холодным взглядом, поглощая разум постепенно, погружая его в собственную бесконечность.
Сознание мутилось, реальность начала распадаться на части. Казалось, тело теряет способность двигаться, плоть превращается в дым, растворяется в воздухе. Всё вокруг пропадает, оставляя лишь этот проклятый образ черной ямы. Она расширялась, захватывая пространство, лишая всякой надежды выбраться наружу. Не успел осознать происходящего, как понял — вот оно, мгновенье перехода через границу сна и яви. Голос, полный загадочной тайны, зазвучал из самой глубины этой страшной тьмы, зовя к себе необратимо.