— Тогда мне придется начать издалека.
Юная ведьма опустилась в кресло, меняя темп разговора и демонстрируя, что ее рассказ будет долгим.
Глава двадцать вторая,
в которой мы узнаем главный человеческий порок
— Известно ли вам, Екатерина Михайловна, почему сейчас Киев пуст, и его некому защищать? — спросила Акнир.
— Потому что Киевица бросила Город.
— Но почему она это сделала?
— Паскудой была, — утвердительно предположила Чуб, устраиваясь на аскетичном клеенчатом диване.
— Да. Но не большей, чем ваша Маша, — сказала ведьма. — Помните ли вы о такой вещи, как Лира?
Катя кивнула. Отвечать ей не пришлось — Даша снова сделала это за нее.
— Конечно, помнит, — уверила та, явна желавшая по-быстрому напомнить ей обо всем. — Из-за амазонской лиры все бабы и посходили с ума. Лира — паскудная вещь. Что-то вроде обстоятельств — вообще неизвестно, что она из тебя вытащит. То ли труса, то ли героя, то ли гения, то ли садиста. Вот, может, ты, Кать, возьмешь ее в руки и тоже мужиков резать пойдешь…
— Но люди, слепые, редко брали Лиру в руки, — сказала Акнир. — Столетия она принадлежала ведающим. Пока в 1894 году моя двоюродная прабабка Киевица Персефона не передала семиструнную Лиру вам… Сейчас Персефону вспоминают как ту, что бросила Город. Но в свое время, как и Маше, ей сулили величие. Увы, обстоятельства обратили ее величие в прах. Именно Персефона вывела Формулу Бога, с помощью которой можно высчитать будущее, и высчитала — для того, чтобы пророчество Марины сбылось и в Город третий раз пришли Трое, нужно отдать талисман слепым. Лира изменила всех слепых женщин. Изменила государственный строй. Изменила мир. И вы, Трое, рожденные в конце ХХ века, родились свободными… и смогли стать Киевицами.
— А революция, Катя, это просто побочный эффект, — вздохнула Чуб.
— Революция — плата за вас и Новый матриархат. Вы знаете сами, если отменить революцию, Трех не будет — вы не родитесь.
— А Лиру, оставленную Персефоной в Царском саду, нашла Анна Ахматова, — решила пришпорить повествование Катя.
— И круто прославилась, — добавила Даша. — То есть теперь уже я вместо нее. Мои стихи разбудили женщин. И если б только стихи. Ахматова хоть голой не танцевала. Хоть за аборты не ратовала. Но Лира все равно осталась у Ахматовой, — впервые задумалась Чуб. — Интересно, что с ней было дальше?
— Могу удовлетворить твое любопытство, — прохладно сказала Катя, — благодаря тебе она оказалась в сумасшедшем доме. Вот только, — Дображанская перевела пристальный взгляд на Акнир, — Лиры у Ахматовой нет. Хоть судя по обширным дежавю, она несомненно была у нее в прошлой редакции.
— А позднее, в 30-х годах, — Акнир приняла Катин вызов на дуэль, ответив на ее пронзительный взгляд взором еще более остросверлящим, — Ахматова познакомилась с писателем Михаилом Булгаковым и передала Лиру ему. Тоже в прошлой редакций.
— Так он — писатель? — напряглась Катерина. — Он что-то написал? Про Понтия Пилата? Про злых и добрых людей… Я читала его?
— Когда-то мы все читали его. Все знали его имя.
— А почему мы перестали его знать? — поинтересовалась Чуб.
— Потому что он был любимым писателем вашей Маши, — объявила Акнир. Она встала с кресла и вышла на середину студийного кабинета. — Самым любимым… — повторила она. — Благодаря ему она стала первой из вас — благодаря бесконечной вере в описанный им ирреальный мир… Но поверив, что вам удалось отменить революцию, Маша поняла, что ее любимец ничего не напишет. Она сама изменила его судьбу. Изменила его обстоятельства… И тогда она отдала ему Лиру.
— Чтоб Лира помогла вскрыть его настоящую суть? Вместо обстоятельств, — поняла Даша. — Но где она взяла ее?
— Там, где ее закопала в юности Анна Ахматова — на Владимирской горке, — сказала Катя. — Маша выкопала ее еще в 1906 году, И тем самым по новой изменила будущее — свое, Ахматовой, Булгакова и наше с тобой. Ахматова не стала поэтессой. А он, видимо, так и не начал писать. Мы выросли, не зная писателя Михаила Булгакова.
— Но позвольте мне вернуться к моей внучатой прабабке, — Акнир приблизилась к Дображанской, присела на письменный стол, за коим восседала та. — Отпустив Лиру в мир, Персефона тоже вызвала ряд изменений. Цепь причинно-следственных связей, которые привели к революции.
— И из-за этого Катин Митя убил Столыпина. Только он его уже не убил. При чем тут теперь Лира? — озадачилась Чуб.