Накачала Пашу. Значит, на его благоразумие мне уже надеяться не стоит.
Я вскочила со своего места и начала в темноте шарить по стенам и полу, в попытке найти хоть что-нибудь, что позволит мне защититься, обороняться и, если потребуется, драться. Никогда не могла за себя постоять физически: что в школе меня шпыняли и толкали все те, кто входил в элиту и считал себя особенным; что в универе все те, кто имел виды на Пашу, заламывали и угрожали, пока не вмешивался сам Павел. Я все терпела. Терпение вообще стало одним из самых развитых чувств во мне. Но не сейчас. Именно в этом моменте мне надо защищаться, а не терпеть. И это не ради кого-то.
Впервые жизни, я хочу защитить себя. Отпустить ту девочку, что жила во мне столько лет, пугливую и увязшую в самобичевании, без вины виноватую и жертвенную. Надо стать Алисой, той, кто может защитить себя и свое будущее. Наше будущее со Стасом. Я хочу этого. Если я сломаюсь и сейчас, то уже не смогу починиться. Это будет слишком, даже для меня. Гадать не надо, зачем придёт сюда Паша. Разговоры тут не помогут. Здесь только действие и хитрость. Все, что у меня есть. Потому что кроме меня и матраса здесь я ничего не нашла. Самое опасное, что у меня есть, это туфли. Каким-то образом их с меня не сняли.
Все тело дрожало, но теперь это было не от холода. Страшно находиться в ожидании. А в ожидании неизбежного ещё страшнее. Я особо не надеюсь, что Стас так быстро меня найдёт. Я просто верю, что он ищет и делает все возможное. Мне же надо продержаться до того момента, как он найдёт дорогу ко мне.
Господи, за что нам это? Мы всего лишь нашли друг друга, чтобы быть вместе и любить. Почему испытания сыплются на нашу голову? Почему в этой жизни все должно быть вот так? Не у всех и не всегда, но почему мы? Чем таким мы провинились, что сейчас вынуждены проходить через такое?
Голоса за дверью стали громче и даже заиграла музыка. Я, словно загнанный зверёк, металась по комнатушке, обняв себя. Нервы начали сдавать, как бы я не крепилась. С ума сойду ещё до того, как они придут.
Нет, не могу позволить им победить. Не могу показать им своего страха, который уже сковал все внутренности и даже сердце, отбивающее бешеный ритм.
Стас, чтобы не произошло, найди меня, пожалуйста. Я так к тебе хочу, чтобы забыть все это, как страшный сон, закрыться или спрятаться с тобой от всего мира. Только ты и я. Моя опора. Моя тихая гавань. Мой.
Сможешь ли ты принять меня? Простить? Смотреть на меня теми же бездомным глазами? Буду ли я отражаться в твоих глазах, как и прежде? Смогу ли я быть сильной, чтобы отпустить тебя, если ты отвернешься? Я хочу верить, что этого не будет. Очень хочу. Стас… Как я хочу, чтобы ты меня услышал…. Я обязательно все это скажу ему при встрече, обязательно. Только ему. Единственному. Все мысли о нем и это помогает. Это успокаивает и придаёт сил.
Поэтому, когда дверь распахивается, я не отшатываюсь, а бросаюсь вперёд. Попытаться сбежать. Это не решение, это рефлекторное действие. Попытка. Шанс. Проверка на удачу. Но сегодня это не работает. Сегодня меня перехватывает невменяемый Паша и тут же валит на пол. Я сопротивляюсь: брыкаюсь, кричу, бью кулаками, пытаюсь укусить, но он сдавил одной рукой моё горло, и я с трудом дышу.
Яркая вспышка ослепляет на миг, а потом ещё одна.
- Небольшой фотоотчет для Стасика. Он, наверно, соскучился по тебе, вот и полюбуется на картинку. Ему должно понравится, ты вышла очень хорошо, а главное эмоционально. То, что нужно. Ладно. Детки, развлекайтесь.
Паша тем временем рвёт на мне платье, продолжая перекрывать одной рукой моё дыхание. Я вцепилась в его руку, пытаясь её убрать или хотя бы ослабить хватку, но безрезультатно. На секунду мелькнула мысль, что он меня задушит. От нехватки кислорода движения становятся не такими уверенными, удары слабеют, а разум затуманивается. Даже картинка перед глазами плывёт, наверно, это даже хорошо. Чтобы смотреть своему страху в лицо, не обязательно его видеть в воочию. Я чувствую каждое его движение. Он ведёт рукой по моей груди, рвёт белье, которое я выбирала для своего мужчины. Рвёт яростно и остервенело. Он не говорит. Он только материться и рычит. Его взгляд абсолютно пустой. словно он не человек вовсе, а робот.
Я обнажена перед ним полностью. Ничто не спасёт меня от него. Паша, оседлал меня, чтобы удержать, а затем берётся за свои джинсы. Он убрал руку с моей шеи и приток кислорода вернул меня в реальность. Марина успела когда-то выйти, потому что я не вижу и не слышу её. Дверь по-прежнему открыта. Но сил на рывок и на сопротивление не осталось. Нет, я не сдалась. Я выжидаю. Моя последняя попытка. Мой шанс. Мизерный, никчёмный, но шанс.