Паша снова хватает меня за горло и наваливается всем телом.
- Я не могу остановиться, – эти слова проникли в моё сознание. Я посмотрела на Пашу и, на короткий миг, мне показалось, что я увидела там сожаление. – Прости.
Он продолжал лапать меня всюду, целовать, оставлять синяки, кусать за грудь, оставляя следы и не удивлюсь, что раны. Из моих глаз потоком лились слезы, я уже не обращала на них внимание. Ноги были придавлены весом Паши. Руки он тоже старался фиксировать, но через раз я могла наносить ему удары, на которые он не обращала никакого внимания. Когда мне в очередной раз удалось освободить руку, я схватила приготовлению туфлю и ударила каблуком Паше по голове. Удар пришёлся в висок. На что я надеялась? Ни на что. Но и сдаться я не могла.
Паша выхватил туфлю и отбросил её за дверь, а затем ударил меня по лицу. Острая и обжигающая боль. Она на какое-то мгновение отключила меня от ужаса реальности.
А когда я повернула голову в сторону Паши, то перестала дышать. Он опять сидел на мне, но из его рта пошла пена, а глаза закатились. Его тело судорожно затряслось.
В секунду у меня промелькнула надежда. Жестокая, нечеловечная, дикая, яростная надежда. А затем Паша рухнул прямо на меня. Я, найдя в себе остатки сил, скинула его с себя, он не сопротивлялся. Он продолжал содрогаться, а потом замер. Затих и успокоился. Все это произошло за какое-то мгновение. Я не знаю откуда, но силы позволили мне подняться на ноги. Я схватила первую попавшуюся вещь с пола и бросилась из комнаты. Выбежав в соседнее помещение, увидела Марину. От неожиданности она выронила что-то из рук, но я времени не теряла, отыскав взглядом ещё одну дверь, я кинулась к ней. Открыв её, я услышала сзади маты Марины и то, что она рванула за мной. Состояние аффекта, адреналин или как ещё это назвать, я не знаю. Я побежала. Куда глаза глядят: в лес, в самую чащу, лишь бы отсюда, от них. Пусть к зверям, но не к ним. Там шанс ещё есть, с ними - его не будет. Я была голая и босая. Но я бежала. Спотыкалась, падала, ноги и руки все были исцарапаны. Кровь не пугала меня. Такая боль не пугала меня.
Сколько я двигалась, не знаю. В один момент я просто упала и уже не смогла встать. На улице было достаточно светло, но прохладно. Так и лёжа на земле, я посмотрела то, что успела схватить. Рубашка. Его рубашка. Но плевать. Сейчас, вдали от них, в лесу, плевать. Присев и прислонившись к дереву, я одела рубашку. Сидеть на земле было прохладно и сыро, словно прошёл дождь или ещё не сошла роса. Возможно. Значит сейчас может быть утро. Раннее утро. Надо бы двигаться, но сил нет. Встать не могу, даже пошевелиться сложно, тело словно сдалось. Надо передохнуть и двигаться дальше. К Стасу. С этой мыслью я прикрыла глаза...
48. Стас
Я бросился в сторону голосов. Матвей попытался меня остановить, но я вырвался и побежал. Труп. Я сам сейчас наверно похож на труп, по крайней мере, состояние у меня именно такое: сердце не слышу, потому что в ушах набатом бьёт это слово, по телу разливается холодный пот от страха, не за себя, а за неё. Единственное, что делает меня живым, это ярость. Необузданная и рвущаяся наружу.
Я выбежал на опушку и увидел её. Марина металась вокруг небольшого домика, а рядом с ней стоял мужчина, держась за голову. Меня пока не заметили, но это пока. Из дома доносился вой, точнее это был рёв, кто-то обречённо и весьма горестно плакал.
Услышав за своей спиной шаги, я оглянулся. Все ребята, не отставая от меня, вышли из невольного лесного укрытия. Такую толпу уже грех не заметить.
- Я в дом. Остальные на вас. – На ходу крикнул я, а сам помчался к дому.
Все кинулись в рассыпную, но если мужчина не собирался бежать, то Марина стремительно рванула в сторону леса. Как будто это её спасёт.
Я забежал в дом. Попав в одну из комнат, никого и ничего не увидел, а вот из второй, коморки скорее, чем комнаты, доносился тот самый плач. Там было темно, но света, который попадал сейчас туда. было достаточно, чтобы все понять.