- Ты сказал, что это ты самый счастливый. Сам себя переплюнуть хочешь? - Стас зарылся в мои волосы и засмеялся.
- Такой ты мне нравишься еще больше. Ты идешь на поправку.
- Если все мое лечение будет проходить в твоих объятиях, то уже завтра я смогу бежать домой.
- Договорились. Хочу тебя дома. Без тебя там совсем тоскливо. Надеюсь, ты не будешь возражать, если я организую твой переезд?
- Не буду. Я даже не стала бы возражать по поводу ЗАГСа.
- Завтра? - Стас аж приподнялся и посмотрел на меня взглядом, полным надежды.
- Доктор сказал, что меня оставят на пару дней, поэтому, извини, но завтра я занята. А вот после выписки...
- Я тебя услышал. - После минутной паузы Стас спросил, - Сможешь прочитать мои мысли?
Я сделала вид что задумалась.
- Хм, ты меня любишь?
- Верно. С одной лишь поправочкой: я вас очень люблю. - И Стас накрыл мою руку, которая все это время оставалась лежать на животе.
51.
2 дня в клинике выдались весьма насыщенными. Я рассказала Стасу все, что произошло со мной. Ничего не скрывала. Я видела ярость и пламя ненависти, полыхающие в его глазах, вину и сочувствие. Но меня радовало то, что там не было отвращения или неприятия. С этим я бы не смогла справиться, это бы разрушило меня, нас. Но Стас удивил. А потом он рассказал мне свою версию событий. Самым неожиданным для нас стало осознание, что Стас словно слышал меня там в лесу, когда я звала и молила его найти меня. Он пришел именно в этот лес и он отыскал меня.
- Прости меня, Стас. Тебе столько пришлось пережить из-за меня.
- Дурочка. Это я должен молить тебя о прощении за то, что не смог защитить от этого …
- Не надо. Он уже понёс свое наказание. А что с Мариной? И с теми людьми, которые живут на ферме?
- Марина под арестом. Её отец пытался её вытащить, но я не дам. Она понесёт наказание за двоих, я сделаю все возможное. У нас с ним уже состоялся разговор. Я не могу быть добрым после всего, что случилось. Я давал ей шанс, больше такого счастья не будет. Тех двоих мы отпустили с миром. Девушка, видимо, была влюблена в Пашу, судьба сама наказала ее за покрывательство. Да и не знали они о тебе. Ну спрятался в лесу человек, ну проблемы у него. С их точки зрения картина складывалось именно так.
Мы много говорили. Стас не покидал меня ни на минуту. Я даже пыталась выгнать его домой, но это скорее ради приличия. На самом же деле я восстанавливалась быстрее только благодаря его присутствию, заботе и любви. Они придавали мне сил. Мне хотелось как можно скорее уйти отсюда, покинуть стены клиники и оказаться дома. Со Стасом. И целого мира не надо.
Но вот мир думал по-другому. Ко мне ежечасно приходили посетители. Меня навестили все друзья Стаса и даже работники ресторана, открытие которого, несмотря на все произошедшее, произвело фурор в прессе и в мире ресторанного бизнеса. Ленка готова была дежурить у меня наравне со Стасом. Он рассказал мне, что именно Лена раскрыла им информацию о диктофоне, что она пошла в лес, несмотря на свою беременность, что вместе со Стасом она и нашла меня. Чудо-женщина, ей богу. Я осыпала ее благодарностью, на что она лишь отмахивалась. Я даже ей, единственной, рассказала о своем положении. Она так визжала в палате, что медсестра прибежала с поста, чтобы проверить, кому тут плохо. В общем, мне обеспечен курс подготовки к материнству вместе с Ленкой, а еще мы со Стасом единогласно определились с носителем почетного звания крестной, если у нас будет малышка. Спешим? Возможно. Но врач сказал, что на данном этапе все хорошо и это придало нам сил и уверенности, а с ними наступило осознание радости и счастья. Надежда, что теперь все будет хорошо и по-другому нам не надо, жила в наших сердцах и крепла с каждым мгновением.
Приходили ко мне и из полиции. Я дала все показания. Как сказал Стас, это чисто соблюдение формальностей, так как дело уже заведено и предрешено. Он подключил всех своих друзей, чтобы срок для Марины был избран наибольшим.
Вчера также состоялась наша встреча с психологом. На нее я пошла одна, как бы Стас не рвался вместе со мной. Беседа вышла долгая. Я говорила и описывала все свои страхи, чувства и ощущения, максимально достоверно, на миг мне даже показалось, что я вернулась в ту коморку. О смерти Паши было говорить легче, чем о том, что он делал со мной. Я спросила об этом Евгению, того самого психолога.