- Зато как запоминающе, для меня так точно. Будет что вспоминать.
- Почему это вспоминать? В любой момент мы можем это повторить, ты только скажи, я всегда за.
- А если тебя не будет рядом?
Стас посадил меня на бортик бассейна и посмотрел в глаза:
- Я не уверен, что теперь смогу не быть рядом, желательно всегда. Но об этом мы поговорим чуть позже. Я думаю нам обоим надо немного времени: кому-то понять, а кому-то принять.
- Да, ты прав. Рано ещё об этом говорить. И состояние эйфории, в которое ты меня вогнал, вряд ли даст мне разумно мыслить.
- Я готов сегодня быть и твоим разумом, если тебе так будет спокойнее, но пока мы не переходили черту и не совершали ничего противозаконного.
Стас с грацией кошака забрался на бортик и вылез из бассейна. Затем протянул руки ко мне и помог подняться, чтоб через мгновение уже опять прижимать меня к своему разгоряченному телу. Печка, ей Богу, зимой можно наверно только его объятиями и кутаться, даже пуховик не понадобится.
- Хорошо, тогда разум ты мой, выгони меня, пожалуйста, сегодня домой, желательно не слишком поздно, чтоб я от всех сегодняшних эмоций и ощущений смогла выспаться и завтра явиться на работу отдохнувшей, а не, прости за выражение, хорошо оттраханной.
- На счёт выгнать - не обещаю, я бы предпочёл, чтобы ты осталась, а на работу я тебя завтра сам отвезу. У меня имеется одна очень уважительная причина тебя вообще не отпускать, ни сегодня, ни завтра.
И эта самая причина, стоя по стойке смирно, гордо упиралась мне в живот, без зазрения какой бы то ни было совести, являя мне во всей красе свое желание, послушание и обожание. М-да. После такого аргумента у меня тоже как-то поубавилось прыти смываться отсюда. Вот же ж попала я в водоворот по имени Стас и даже круга спасательного не захватила.
13.
Далее все проходило для меня как в тумане, видимо, я так и не смогла вернуться до конца в реальность после произошедшего в бассейне. Стас закутал меня во что-то мягкое и приятное на ощупь, наверно, это был халат. Потом меня опять подхватили на руки и понесли, теперь уже точно в спальню. Путь на второй этаж прошел мимо меня, я пребывала в полнейшей нирване опять уткнувшись в грудь Стаса. Из состояния умиротворения меня вывел бросок. Стас скинул меня на кровать столь стремительно, что я поняла это, только уже приземлившись на кровать. У него входит в привычку всюду меня швырять: из самолета, благо с парашютом и с ним на пару, в бассейн, теперь вот на кровать.
- Если ты меня еще раз когда-нибудь бросишь, я этого не переживу. Пожалей мое сердце.
Стас замер. Он поймал мой взгляд и пытался что-то для себя осмыслить, а я еще раз проговорила брошенную фразу в голове и поняла, что так его смутило. Да, слова прозвучали двусмысленно, вот это я, наверно, его в шок ввергла таким заявлением после знакомства всего-ничего. Может подождать, что будет делать или успокоить?
- Стас. Ты меня пугаешь. Отомри уже. Я понимаю, что фраза прозвучала неоднозначно, но я говорила ее не в глобальном смысле. Я имела в виду, что, если ты меня еще раз попробуешь куда-либо выбросить, кинуть, толкнуть, подбросить, не предупредив, я могу этого не пережить. И это будет на твоей совести.
Стас отмер, но только для того, чтоб скинуть свой халат и завалиться на меня.
- А я бы предпочел, чтобы эта фраза была озвучена уже и в глобальном, как ты выразилась, значении. Тогда я бы тебе ответил, что не собираюсь тебя бросать. Во мне сейчас такой калейдоскоп желаний, что я хочу с тобой сделать, и бросить там не то, что не числится, даже не планируется. Мы только еще начинаем. Все самое интересное у нас с тобой впереди, я в этом уверен, тем более с таким началом, как у нас с тобой. А теперь, отставить разговоры. Мы наконец-то добрались до спальни, теперь я могу насладиться тобой сполна так, как мне этого хочется.
И он наслаждался, не забывая дарить неземное удовольствие и мне. Сколько раз улетала благодаря его ласкам за этот день и вечер я перестала считать после раза этак четвертого. Он брал меня в постели, в душе, у кресла. Мне кажется, не осталось ни одного угла в комнате, где бы мы не занимались этим. Он был ненасытен. Я не знаю, откуда этот мужчина появился в моей жизни, но было четкое ощущение, что там его держали на сухом пайке. Когда у меня заканчивались силы, он продолжал просто быть во мне, просто гладил меня, целовал, ласкал, изучал мое тело, мои изгибы. Он изучил каждую родинку на моем теле, мне кажется, спроси его о них, он по памяти воспроизведет все, так тщательно он каждую обводил и целовал.