И когда я уже перестала о нём думать, он вновь ворвался в мою жизнь в своём фирменном стиле: «Я не рядом, но я здесь».
Первые три месяца в бутике — сплошной ад. Ноль прибыли, только крики, слёзы и «Айви, мы облажались!» Да, мы держались за счёт папиных денег (спасибо ему), но продолжали верить, что всё наладится. Скупали эскизы у неизвестных дизайнеров, переделывали, пытались продать. Даже участвовали во всех конкурсах.
За три дня до Недели моды мы сидели среди горы тряпья, похожего на «коллекцию».
— Полная чушь! — воскликнула Хлоя, бросая манекен. — У других — креатив, а у нас? Юбки и блузки. А эти ужасные брюки просто никуда не годятся!
Картер затянулась:
— Может, сольёмся? Скажем, что у нас коронавирус.
Я смотрела на них и не хотела верить, что всё — зря. Что наша мечта и пьяная идея разобьётся о реальность. Но и вечно тянуть деньги из отца — не выход.
Когда я уже писала отказ от участия, в бутик ворвалась Белл с растрёпанными волосами и запахом рома:
— Девчонки, паруса!
Оказалось, её новый бойфренд-яхтсмен так «вдохновлял» её прошлой ночью при лунном свете, что она внезапно осознала: старые списанные паруса — это же готовый материал!
До утра мы рвали их на лоскуты, чтобы сшить блузки и платья (Джек Воробей умер бы от зависти). Канаты превратили в стразовые пояса, рыбацкие сети — в полупрозрачные накидки. Хлоя соорудила корсет, который бы оценили все модные дома Парижа. А наше главное творение — платье с настоящим морским фонарём (папа, конечно, подключился и сделал его рабочим).
Нас заметил Джон Гальяно.
Он скривился, как от дурного запаха, но всё же ухмыльнулся:
— Бродячие циркачи шьют аккуратнее!
Мы не расстроились. Пусть не «лучшие» — зато теперь мы были «те самые ненормальные с парусами». А через месяц наше платье купили за сумму с четырьмя нулями. Как мы тогда радовались! Вернули долг отцу, и тогда всё закрутилось.
Через год наш Белый Слон (уже позолоченный) красовался в витрине нового бутика с сигарой в хоботе (Картер ради прикола засунула, а мы оставили).
А потом началась любовная карусель.
Мужчины следовали одному сценарию: ужин у Темзы (обязательно устрицы с золотым блеском), мюзиклы (театр обожаю, но не как программу каждого пятого свидания), подарки («носи и вспоминай», пока они трахают своих ассистенток в номерах отелей).
Пробовала менять «ассортимент»: официанты, юристы, бариста. Один раз даже курьер из суши-бара. Итог? Та же сказка, только с растворимым кофе вместо устриц.
К двадцати пяти я выгорела. Айви Патель — та самая девчонка, которая слепила два бутика из пьяной идеи, — мечтала только об одном: сбежать. Подальше от блеска, показухи и вечных «ты должна».
Каждый, кто пытался затащить меня на очередное скучное свидание, получал:
— Следующий!
Или моих подруг, которые мастерски объясняли, что я — не камушек на их дорогих часах.
Тост от Айви:
Можно менять напитки хоть каждый день. Рано или поздно вы перестанете отличать дорогой скотч от разбавленного. Главное — не потерять себя.
«Золотой ураган»
Коктейль: «Золотой ураган»
Ингредиенты: черпак ностальгии (именно той, что врывается без спроса, как Сет в мою жизнь), чемодан (уже не для побега, а для хранения осколков), золотистый мальчик (ой, простите, теперь мужчина), сахарная посыпка (не розовая, иначе не поймёшь — это про меня или его новую пассию), невеста (увы, не я), серая мышь (тоже не про меня, к счастью).
Украсить ледяной крошкой с клубничным сиропом. Не переборщить, ведь после пятого бокала невозможно остановиться. Как и после пятого раза, когда говоришь себе: «Ну, это в последний раз».
Я уже поставила жирный крест на личной жизни и собирала чемоданы. Вернее, чемоданы собирали подруги, пока я сидела на полу с мартини в руке и прикидывала, сколько пар туфель можно запихнуть в ручную кладь. Билеты куплены, маршрут набросан.