Взгляд Сета обжёг — но я списала это на их ссору.
Хотела обнять его (мы же столько лет не виделись), но этот идеальный засранец протянул руку для рукопожатия, как будто я случайный деловой партнёр, а не та самая девчонка, с которой он провёл всё детство.
А потом началось то, из-за чего я потом неделю не могла спать, прокручивая в голове каждый момент. Алфи, пьяный в стельку, начал нести полную чушь.
— Ты не смог с ней переспать, а я могу. И делаю.
Я застыла, чувствуя себя тем самым манекеном «Лохнессо», над которым спорили два кутюрье — кто первый отрежет кусок ткани. Впервые увидела, как у Сета задрожали скулы. Не просто раздражение — это была настоящая, животная злость.
Они обменялись парой колкостей, а я стояла, будто приклеенная. Сотни раз наблюдала за их детскими спорами, но взрослые конфликты... Это было похоже на зрелище, где два льва сражаются друг с другом, не щадя когтей.
Сет ударил первым. Странно — он бил мимо. Будто боялся сделать больно или просто не умел драться.
— Хватит! Он же пьян! — я вклинилась между ними, отталкивая Сета.
Алфи улыбался, а Сет смотрел на меня своим фирменным взглядом, от которого не трясёт — выворачивает наизнанку.
— И ты позволяешь ему так с собой обращаться?
Он поправил волосы и застегнул манжету. Его слова ударили сильнее кулаков. Да, моя ошибка — пустить Алфи так близко. Но, глядя на Сета, я поняла: все мои попытки были лишь желанием доказать, что я не нуждаюсь в его опеке. Его критике. Его равнодушии. И вся эта ситуация только его заслуга. Его вина, не моя!
Уходя, он бросил:
— Не дай ему сломать тебя.
Хорошо, что Алфи ушёл в душ, а я осталась одна среди осколков и вытирала слёзы. Впервые в жизни я проиграла. Сама себе. А когда он вышел и уткнулся лицом мне в колени, меня прорвало:
— Я люблю тебя.
Молчание. А потом — его крик. Крик боли. Я нарушила главное правило. Испортила всё. Разогналась на всех виражах и врезалась в его бетонную стену.
Мы орали друг на друга. Он пытался целовать меня в порыве злости — а я поддавалась. Но потом выложил правду: все эти месяцы он спал не только со мной.
— Ты мерзавец, Алфи Эванс! — голос дрожал от ярости. — Твой брат прав — ты эгоистичное дерьмо!
Я замахнулась для пощёчины, но остановилась.
— Я год была рядом! А ты трахал каких-то шлюх, а потом приходил ко мне с улыбкой? Будь ты проклят!
Мы стояли посреди разгрома — два дурака, доказывающих свою независимость. Но финалом стала его фраза:
— Айви, я люблю другую.
Эти слова пронзили меня, как острый нож. Я не успела занять место в его сердце и вместо этого оказалась на полу рядом с ним, рыдая, как последняя дура. Сквозь слёзы я дала себе обещание: за каждую пролитую слезинку он мне заплатит.
Наговорила ему сентиментального бреда про верность (до сих пор стыдно). Классика жанра — от любви до ненависти один шаг. Видимо, небеса решили, что моего подросткового фиаско с Сетом было недостаточно. «Давай, Айви, на бис!»— визжала Судьба, подливая масла в огонь.
Он смотрел на меня, как провинившийся щенок, а потом произнёс:
— Мне нужен друг.
Эти слова прозвучали так неожиданно, что на секунду я онемела. Опять это. Я что, вечная «жилетка» для чужих переживаний? Сегодня — «ты мне так нужна», а завтра — «извини, я передумал»? Как будто я просто запасной выход на случай одиночества.
В тот вечер я не могла успокоиться. Ревность сжимала сердце, обида подступала комом к горлу. Меня будто использовали, как вещь: взяли, поигрались и отложили, когда стало неинтересно. Самое обидное — он даже не понимал, как это больно.
Но я — не марионетка. Взяла свою гордость в руки и решила: игра начинается. Кто кого?
— Снова расставляем границы, Алфи? — голос дрожал. — Дружба без секса?
— Ты уверена, что у нас получится? — он вытер мне щеку (запомните, девочки: никогда-никогда-никогда не позволяйте мужчинам вытирать ваши слёзы. Но мне можно. Я уже всё давно пережила).
Я ушла. Вернее, вырвалась, сжимая в одной руке телефон, а в другой — планы мести.
Женская обида — страшная штука. На автомате я позвонила Дженни, своей подружке-журналистке: