Единственное, о чём я могла думать, — это то, что упиралось в меня сквозь дорогую ткань его брюк. А ещё я ругала себя за то, что не надела то самое кружевное бельё из новой коллекции, а ведь мы его продумывали так, чтобы ни один мужчина при его виде не остался равнодушным.
Отстранилась. Уличный фонарь скользнул по его губам, которые он медленно облизал. Потянулась пальцем — но он резко схватил меня за запястье. Зануда не меняется.
— Ладно, беру слова назад, — я попыталась сползти, но…
Он рывком притянул меня обратно. Пальцы впились в подбородок, а губы снова слились в поцелуе. Мы целовались, как школьники на задней парте — жадно, неумело, с перехватом дыхания. Его язык обжигал, как бурбон у графини, от которого я всегда кашляю, но всё равно пью (ей не откажешь).
Ещё секунда — и я тонула. Самообладание? Оно валялось где-то на полу вместе с моим достоинством.
А потом в голове пронеслись картинки будущего, и меня накрыл стыд. Я целую свою «взрослую няню». Завтра я точно пожалею.
Сползла с него, ощущая, как дрожат колени — словно я только что выбежала из ледяного океана. Его тяжёлое дыхание переплеталось со стуком дождя по крыше, создавая мелодию ночи. Я изо всех сил старалась дышать ровно, чтобы не выдать ни волнения, ни возбуждения, пряча свои чувства за маской спокойствия.
— Классно целуешься… — Айви, заткнись! (Я не могу молчать, когда кто-то долго не говорит. Мой мозг сам заполняет паузы глупостями.)
Он молчал.
Мы, женщины, любим кружевные слова: шепчем глупости, дарим прозвища («любимая реплика», «зайчик с кредиткой», «занудка с кислинкой»).
А у мужчин вместо словаря — только язык тела: взгляд с приподнятой бровью («Ты неотразима»), палец на губе («Я тебя хочу»), укус за ягодицу («Ты сводишь меня с ума»). (Делюсь исключительно богатым и печальным опытом. Все совпадения — не мои проблемы).
Сет постучал в окно, и водитель вернулся за руль. Пора было прощаться, но шампанское, бурлящее в крови, требовало продолжения.
— Мистер Чепмен, закажите себе такси, — бросил он, не отрывая от меня взгляда. — Я останусь.
Да, Сет — это правильное решение. Потому что всё, чего я хотела, — это секса. Пусть завтра мне будет стыдно. Пусть это очередная ошибка. Но я ведь коллекционирую грабли — так пусть Сет Эванс станет моим золотым экземпляром.
Водитель исчез.
— Ко мне? — спросила я, молясь, чтобы он не предложил свой отель.
— А можно?
Он ещё спрашивает!
Мы ворвались в квартиру, как в плохом эротическом триллере — одежда летела в разные стороны, туфли терялись по пути, его пиджак застрял за диваном.
Он прижимал меня к себе так, будто хотел вдавить в стену, а я впивалась пальцами в его спину. Странно. Когда-то в детстве я швыряла в неё ракушки и хлестала ветками, а сейчас цеплялась, как пуговица за его рубашку.
Никогда бы не подумала, что Сет Эванс — пылкий любовник. Мысль казалась нелепой. Раньше, когда его образ всплывал в памяти за очередным скучным свиданием, я представляла механического человека: чёткие движения, расчётливые прикосновения, холодные губы, выверенные до миллиметра. И ни намёка на ту безумную сладость, что сейчас заполняла каждый мой нерв.
Его губы нежно коснулись моей шеи — сначала с осторожностью, как будто боясь что-то нарушить. А вскоре в них разгорелся голод, и знакомое жжение заполнило каждую клеточку моего тела — словно острый удар текилы с перцем: сначала резкое ощущение, а затем волна тепла, от которой невозможно укрыться.
«Так вот какой ты на самом деле...» — пронеслось в голове, пока мои губы искали его. Тот самый Сет Эванс, который с лёгкостью уничтожал конкурентов на переговорах, теперь разрушал меня — но совершенно иным способом: не холодной логикой, а обжигающими прикосновениями; не беспощадными аргументами, а губами, способными вырывать из меня стоны.
— Где спальня? — прошипел он.
Я пальцем указала направо. Он подхватил меня на руки — как в тех романтических комедиях, что мы с подругами обожали смотреть. Но через секунду поставил обратно.
— Прости, я не...
Мужчины! Закатив глаза, я схватила его за запястье и потащила за собой.
В спальне я избавилась от платья одним движением и растянулась на кровати, как подтаявший эклер, который вот-вот потечёт. А Сет разыгрывал «Терминатора» в замедленной съёмке. Снял брюки. Аккуратно сложил. Поправил складки.