Мама тогда устроила прощальный спектакль по всем канонам французского театра: с драматическими вздохами, монологами о «потерянном солнце» и подругами, которые за бокалами шампанского причитали: «Бедная Одетт, как твоя кожа перенесёт эту ужасную английскую сырость?»
Роже мгновенно переметнулся на её сторону (мама пообещала ему двойную дозу драмы и тройную — сливочного масла). Каждое утро он выводил на папиных тостах грустный смайлик, а его бриоши внезапно стали солёными. Но папа лишь пожимал плечами, разрезая тост с улыбкой — он-то знал, что любовь, как идеальный соус бешамель: без комочков. А Бернард Патель терпеть не мог комочки. Как и я.
И мама согласилась.
Советы от Айви Патель:
Хотите сладкой жизни? Начинайте со сливочного масла — оно как любовь: без него ни тесто не замесишь, ни чувств не сваришь. Комочки — это не ошибка, а характер. Мой, например, довёл Сета до того, что он порвал моё первое авторское платье. А потом три дня подряд заказывал частный самолёт, чтобы свежие бриоши от Роже доставляли мне прямиком из Биаррица в Лондон. Но если хочется быстрых результатов — кусайтесь.
«Манговый принц»
Десерт: «Манговый принц»
Ингредиенты: мешочек упрямства (чем больше, тем лучше — никогда не переборщишь), щепотка фантазии (ну куда же без неё), один непослушный ребёнок (джентльменские манеры не предлагать), подросток (добавить по вкусу, но осторожно), розовая ваниль (для подкормки бабочек в животе), разбитая коленка (не специально).
Как только мы переехали в Лондон, родители тут же закатили званый ужин. А мне, честно говоря, было не до торжеств. Я скучала по морю, по французским одноклассникам, по дому, где по утрам в мою комнату заглядывали солнечные лучи. А тут — серое небо, бесконечный дождь и какое-то всеобщее уныние. Ну ладно, не всё так плохо: в Лондоне тоже были свои плюсы.
И этим плюсом был Алфи — он хоть как-то спасал меня от скуки, пока родители спорили, в какую частную школу меня определить. Мама настаивала на Хаммерсмите, папа — на Бекингемшире (там, кстати, учился сам Алфи). В итоге победила мама… или, точнее, моё желание заниматься искусством.
Сета я почти не видела. Он редко приезжал — закрытая школа, бесконечная учёба. А если и выдавались каникулы, то всё свободное время он проводил в отцовском офисе, постигая науку управления бизнесом. Ну а мы с Алфи тем временем вовсю наслаждались английской жизнью. Я была частым гостем в их Хэмпстедском особняке. Дом в георгианском стиле, конечно, не шёл ни в какое сравнение с нашим таунхаусом на Чейн-Гарденс. Но мой отец обожал жить в Челси — за доступность, скорость, возможности. И, конечно, за время, которое он терпеть не мог тратить попусту.
Все выходные я проводила у Эвансов, играя с Алфи и его друзьями — Харли и Артуром — в супергероев. Моя роль, конечно, сводилась к «принеси-подай», но хоть какое-то развлечение. А потом начинался настоящий ад…
Пять утра. Подъём. Чистка зубов (иногда «забывалась»). Причёска от няни. Выговор от мамы за ворчание. Завтрак. Школа (иногда меня отвозил отец, иногда мамин водитель).
Первый урок — литература (скучно). Второй — экономика (очень скучно). Третий — математика (сойдёт). И четвёртый — искусство (обожаю).
Вечером — быстрый поцелуй маме в щёку и марш на дополнительные занятия (до сих пор не понимаю, зачем они были нужны).
Однажды, едва выбравшись из кабинета отца после урока французского — уставшая и мечтающая лишь о том, чтобы проснуться и обнаружить, что сегодня выходной, — я услышала от мамы «радостную» новость:
— Завтра едем на семейный ужин к Эвансам! У миссис Фет день рождения.
Школу разрешили пропустить (ура). Но вот домашние занятия — ни за что (ну, конечно).
На следующий день всё пошло наперекосяк с самого начала. Вместо нормальных косичек мама умудрилась сделать мне два дурацких хвостика с красными бантами (ненавижу хвостики). И это оказалось ещё не самое страшное.
Потом пришла она. Лепка.
Моя учительница — донья Аурора Каталина Эспехо Рио (да, именно так полностью, иначе она просто не отзывалась) — пахла так, будто её духи перебродили вместе с её любимым камамбером (терпеть не могу этот сыр с тех самых десяти лет).
— Слепите вазу — пойдёте на ужин, — объявила она утром, сунув мне в руки ком глины. — Не справитесь — будете лепить всю неделю.