— Ну серьёзно, что это за подкаты? — я ткнула пальцем в её телефон. — «А у меня клубника есть». Серьёзно? Это что, сексуальный намёк уровня «Пойдём ко мне коллекцию папье-маше посмотрим»?
— А вот это, — Белл захлебнулась от смеха, зачитав следующее: — «Я бы ещё фото манго прислал, но боюсь, что ты подавишься слюной». Боже, парень, если хочешь соблазнить девушку едой, напиши хотя бы: «Приходи, я тебя накормлю» — это хоть звучит по-человечески!
— Моё любимое, — Картер скривилась, будто откусила лимон. — «А у меня пионы в вазе есть, хочешь, фото пришлю?» Это Хлоя должна сломя голову нестись к нему на клубнику, давясь слюной в предвкушении его «пиона»?
Несмотря на всю нелепость, нужно отдать должное странноватому блондину-ирландцу — он обеспечил нам вечер хохота. Единогласно решили, что его стиль обольщения попадает в категорию «Кулинарный развратник».
Пока Хлоя изворачивалась в ответах этому мужчине, я мысленно перебирала слова Сета, будто разминала в пальцах комок глины — то ли чтобы слепить что-то новое, то ли чтобы швырнуть ему в лицо.
«Ты — угроза!»
Эти слова крутились в голове, как назойливый мотив из детства — тот самый, что играл, когда он впервые назвал меня «пираньей». Ладно, пусть думает, что я разрушительница миров. Я докажу ему, что могу не только кромсать, но и чинить. Хочу увидеть, как его идеально выбритый подбородок дрогнет от удивления — так же, как тогда, на пляже, когда я впервые впилась в него зубами.
— Эмили, — я ткнула её в бок, — как заманить инвесторов в отели Сета?
Подруги уставились на меня в ожидании объяснений. В горле застрял комок — тот самый, что появлялся всегда, когда я лгу о нём. Я не стала раскрывать все детали — лишь намекнула на пари, Алфи и «небольшие разногласия».
— Кто-то явно затаил шёлк, — Белл швырнула в меня подушкой.
— Я ничего не скрываю! — прикрыла лицо руками, но щёки уже горели, будто он снова поцеловал меня.
— Ты снова что-то провернула с «философским мальчиком»?
— Мы… снова переспали… в офисе…
— ЧТО?!
— А она тут про показ мод, про пари… Давай, рассказывай… Как у тебя опять получилось?
— Айви, твои стежки меня впечатляют, — усмехнулась Хлоя, обнимая меня.
— А его брат? — холодно спросила Эмили.
— Никак. — Голос дрогнул. — Наша с ним ниточка порвалась.
Ложь.
Правда в том, что игла до сих пор торчит в груди. Мы оба оступились, да. Только он теперь счастлив с новой пассией, а я... как же глупо было соглашаться на эту «особую дружбу».
— Ой, попахивает новой коллекцией, Айви, — вздохнула Белл.
— Ты же его ненавидишь, да? — спросила Эмили.
— Ненавижу, — соврала я и швырнула в неё подушку.
Они всегда видят меня насквозь. И всё знают. Всю историю с Сетом.
Пока они спорили о шотландских пейзажах, я допивала вино и вспоминала… наш последний секс. Восемнадцатилетняя я, наверное, сочла бы это романтичным. Но сейчас во рту было горько — не от вина, а от осознания: я готова то задушить его, то сама задохнуться в этом безумии.
Сет Эванс — как яд: привыкаешь к горечи, а без неё — уже не то.
— Вы помните про Рождественский показ? — я плюхнулась на диван, грациозно расползаясь, как медуза в тесном платье графини.
— Эскизы почти готовы. Осталось найти моделей и сделать презентацию, — ответила Картер.
Неожиданная идея осенила меня, заставив резко подняться с места. Хлоя едва успела отдёрнуть бокал, спасая ковёр от винного потопа.
— А если объединить наш показ с презентацией его отельных комплексов?
Реакция подруг оказалась предсказуемо разной. Картер скривилась, будто я предложила устроить дефиле в сточной канаве. Белл замерла в раздумьях. А Хлоя — обожаю её за это — тут же обняла меня, как героиню, решившую спаси весь мир.
— Гениально, но… он тебя всё равно сожрёт! — рассмеялась она.
— А что, если сделать детский показ? — вдруг выдала Белл.
Моё воодушевление вырвалось хлопками в ладоши.