— Точно... Мы же работаем только со взрослыми коллекциями. Но представьте: предрождественские показы в отелях Эванса с участием детей постояльцев. Приглашённые стилисты, профессиональные фотосессии... Можно задействовать популярных блогеров, — я размахивала руками, рисуя в воздухе картину будущего.
Картер налила мне шампанского с видом человека, выдающего последний напиток перед казнью.
— Теоретически звучит заманчиво, но Сет Эванс — тот ещё психопат в плане совершенства.
— Я не буду пить! Завтра в шесть должна быть на работе!
Белл с хищной ухмылкой предложила:
— Хлоя, давай заключим пари. Наша модница не продержится и дня в роли стажёра у Эванса.
— Ставлю тысячу, — Эмили швырнула купюру на стол.
Я накрыла её своей кредиткой:
— Готова поставить всю лимитку. Что не только выживу, но и утру нос скале Сету Эвансу.
Хлоя добавила в банк свои AirPods (её фирменная валюта). Мы уже собрались чокнуться, когда из кухни донёсся божественный аромат паркина — этого пряного чуда с апельсиновой корочкой, требовавшего немедленного внимания.
Сладкий молочный чай, крошки паркина на тарелке и дружный хохот подруг — вот она, идеальная точка в воскресном вечере.
— Эмили, — распределяла я обязанности, облизывая сладкие пальцы, — тебе цифры и подводные камни. Белл — поиск места и моделей. Ищем обычных детей, никаких профессиональных моделей. Хлоя... — я запнулась, заметив её остекленевший взгляд, уставленный в чистый лист (признак творческого затмения). — Передайте ей, — шепнула я, — что ткани на ней. А я засяду за эскизы. Спасибо, девочки, — голос неожиданно дрогнул, — без вас я бы давно поехала крышей.
Выскользнув в прохладную ночь, я уселась в такси, но мысли, как предатели, продолжали кружить вокруг него: эти холодные глаза, которые становились тёплыми лишь в... Ладно, стоп, хватит.
Заглянув в магазин за любимыми круассанами графини с лимонным кремом, я поняла, что свет в её окне уже погас. Моя старая соседка давно уснула. Расскажу ей завтра… если, конечно, выживу.
Дома я устроила настоящий творческий марафон: рвала наброски, скакала по кровати, даже пыталась медитировать вниз головой (после трёх секунд всё потемнело перед глазами). Но идеи выходили либо примитивными, либо пафосно-безжизненными. Где же та самая искра?
Уснула в окружении смятых эскизов. А проснулась от настойчивого стука. В спальне царил сизый полумрак, телефон еле светился... 4:17. Четыре. Семнадцать. Утра.
«Кто вообще нормальный приходит в такое время?» — пронеслось в голове, пока я, спотыкаясь, брела к двери.
Но едва моя рука коснулась дверной ручки, меня осенило: «Сет. Конечно же, Сет. Для него «к шести утра» значит «я приеду в четыре», потому что стажёры — это не люди, а подопытные кролики».
Я распахнула дверь, полная решимости высказать всё, что думаю о его методах воспитания... И вдруг передо мной предстал он — безупречный, как всегда. Чёрный костюм идеально облегал его фигуру, а белая рубашка контрастировала с его сосредоточенным взглядом. Он стоял, как мраморная статуя — неподвижный и непоколебимый, излучая всё ту же бескомпромиссную строгость.
— Сейчас не шесть, — прошипела я, сжимая дверную ручку.
— У тебя час на сборы. В шесть вылетаем из Хитроу в Эдинбург. На два дня.
— Что?!
— Айви, — он бросил взгляд на часы, — теперь у тебя пятьдесят семь минут.
Я развернулась и пошла в душ, нарочно хлопнув дверью так, чтобы стены дрогнули. Включила воду и закричала, чтобы услышал. Пусть знает — его армейские методы «воспитания стажёров» до добра не доведут.
Пока счёт 1:0 в пользу «взрослой няни».
Я быстро собрала вещи, надела лучший брючный костюм — тот, что подчёркивал каждую линию тела, — лёгкий тон румян, тушь, помаду. Хотя… зачем? Всё равно никто не заметит. Но нет, пусть видит — я не сломалась.
— Я готова, «Секундомер в пиджаке». Всё по расписанию? Или ещё нужно свериться с твоими тридцатью одним часами?
Сет медленно поднялся, расправив плечи. Его оценивающий взгляд скользнул по мне, на что я резко задрала подбородок и прошла мимо, специально задев его плечом.
Его водитель уже ждал у машины.
— Доброе утро, мисс Патель!