Алфи шёл следом, и его молчание давило на меня сильнее, чем поступки Сета. Я ловила себя на том, что в голове крутятся пустые, ненужные мысли. Извиняться? За что? За то, что наши «свободные отношения» оказались ещё одной клеткой? Или за то, что позволила себе играть с его братом?
Я резко развернулась, заставив его чуть не врезаться в меня.
— Ты точно не дуешься за статью? И Сет не угрожал тебе? — специально громко бросила я «Скале», который шёл впереди.
Алфи вздохнул, взял меня под руку и потянул за собой, будто вёл на очередную светскую пытку.
— Айви, ты здесь ни при чём. Даже Сет… — его голос звучал глухо, будто из-за толстого стекла. — Мне просто нужна передышка. Лондон стал... тесным.
Я не стала расспрашивать. Бывают моменты, когда молчание — единственное, что можно дать человеку, который уже наполовину опустошён.
Алфи молча нырнул в чёрный «Рэндж Ровер», резко захлопнув дверь так, словно закрывал не просто машину, а целую главу своей жизни.
— Наша вторая машина, — бросил Сет, ускоряя шаг так быстро, что мне пришлось почти бежать за ним, поскальзываясь на мокром асфальте.
— Ты правда сказал, что мы едем на Скай? — выдохнула я, ловя ртом холодный воздух.
Он резко остановился, и я едва успела затормозить, чуть не врезавшись лицом в его спину. Дождь внезапно обрушился с новой силой, превратившись в сплошную водяную стену. И словно по волшебному сигналу, из ниоткуда возникли его люди с огромными чёрными зонтами.
— Я не привык болтать просто так, — Сет повернулся, и капля дождя скатилась по его очерченному подбородку. — Сначала в отель. Мне нужно переодеться. Тебе тоже.
— Мне? — я скептически оглядела свой брючный костюм.
— Да. Одежда уже ждёт тебя в номере.
Он развернулся и направился к машине. Охранник в чёрном уже тянулся открыть мне дверь, но Сет опередил его, сделав это сам. Его пальцы на секунду задержались на ручке.
— Как трогательно, Сет Эванс, — сладко улыбнулась я, протискиваясь мимо него. — Сладенькой каши объелся и решил продемонстрировать хорошие манеры?
Сет на мгновение замер, его лицо стало каменным, но в глазах проскользнула искорка удивления и, возможно, лёгкого раздражения. Он точно не ожидал такой колкости от меня.
Я плюхнулась на сиденье, вытирая с лица дождевые капли. Острые, как его интонации. Он прикрыл дверь, обходя машину, и я снова почувствовала, что проигрываю. Его бездушный расчёт всегда перевешивал мою импульсивность.
— И что за одежда? — спросила я, когда он устроился рядом. — Откуда ты вообще знаешь мой размер, а?
— Спросил у Одетт.
Я чуть не поперхнулась. Моя мама общается с ним? Сообщает ему такие детали? Будто я — какая-то невеста, а он — жених, подбирающий ей гардероб?
— И часто вы с мамой обо мне болтаете?
— Каждый четверг я с ней обедаю, — он смотрел прямо перед собой, пальцы постукивали по колену. — С тех самых...
Он не договорил, но мне не нужно было объяснений. «С тех самых» — после похорон. Семь лет. Семь лет мама встречается с ним каждую неделю, и ни разу не упомянула об этом...
— Снова стабильность… Четыре… Мама ничего не рассказывала…
— Ты же отгородилась от нас с Алфи.
Откровение накрыло меня, как шотландский ливень, пронизывающий до костей. Щёки вспыхнули, а в горле запершило. Мама снова наговорила лишнего…
Братья Эванс были для неё как сыновья, а их мама — словно вторая мать для меня. Поэтому моя не умела сдерживать язык за зубами: «Они ведь часть семьи, разве можно от них что-то скрывать?»
— Я... — голос снова подвёл. — Ты просто не так...
Слов не нашлось. Потому что он снова оказался прав. Внутри всё сжалось, и я резко отвернулась к окну, стараясь скрыть дрожь губ. За стеклом Эдинбург расплывался размытыми пятнами света — так же неясно, как и всё в моей жизни после того, как я сбежала от воспоминаний. От него, конечно.
А он остался. Обедал с моей матерью по четвергам. Помнил. Ждал?