Разумеется, у меня ничего не вышло.
— Обезьяна слепила бы лучше, юная леди! — фыркнула она, разглядывая моё «творение» с видом эксперта по керамическим катастрофам.
Что ж… Я слепила обезьяну.
Точный её портрет. Со всеми морщинками, презрительно поджатыми губами и с вечным выражением лица — «вы бездарность».
Не люблю, когда мне указывают… Это так, к слову.
Папа меня поддержал (тихо посмеялся и сказал: «Гениально»). Мама же фыркала всю дорогу до особняка Эвансов.
Хорошо, что со мной был Мистер Жираф — моя первая мягкая игрушка, с которой я до сих пор не расстаюсь (Сет знает: один его косой взгляд в сторону Мистера — и он неделю на «ночной» диете).
Дверь открыла миссис Эванс. Мама тут же ринулась к ней с возгласом: «Фет!» — а я, собравшись продемонстрировать свои безупречные манеры, едва не слетела с ног от стремительного нападения «золотистого торнадо» — то есть Алфи.
Этот бешеный сорванец толкнул меня так, что я чуть не приземлилась в цветочный горшок. Я сразу же покраснела от ярости, а он спрятался за маминой юбкой (трус) и показал мне язык. Мне! Королеве хулиганства! Я уже бросилась в погоню, но мама ловко придержала меня за хвостик (вот для чего они нужны). Пришлось ограничиться ядовитыми рожицами издалека.
Жаль, что в тот день я не прихватила свою розовую лопатку — на его пшеничной шевелюре она смотрелась бы идеально.
И тут появился ОН. Я не видела Сета два года, а судя по его росту и телосложению, можно было подумать, что за это время он прокачался из хлюпенького мальчика в костюме в красивого подростка.
Сет спускался по лестнице с точностью часового механизма: носок — пауза — пятка. Так ходил его отец. Так, видимо, полагалось ходить «настоящему джентльмену» (в тот день я спросила, не устаёт ли он от этой роли. Он тогда лишь поправил галстук и сказал: «Это не роль, а правила»).
Увидев меня, он бросил свой «кислый взгляд» и скривил губы. Другой реакции я и не ждала.
— Добрый день, Айви, — произнёс он, протягивая руку (как будто мы на официальном приёме, а не в гостях у друзей).
Я сделала идеальный по мерке Сета реверанс — и в этот момент мой бедный Мистер Жираф совершил самоубийство с высоты моего роста.
Не успела я опомниться, как Алфи уже мчался наверх с трофеем. Ну и я тоже за ним.
— Никаких манер! — бросил мне в спину Сет.
На втором этаже Алфи, пробормотав что-то невнятное, нырнул в соседнюю комнату. Я — следом. И окаменела. Запретная территория для нас с Алфи открыта (Сет всегда запирал дверь на ключ, когда уезжал учиться).
В комнате пахло новой мебелью, сандалом и строгостью. Книги стояли по росту. Простые карандаши лежали параллельно, а кровать заправлена точно под линейку. На фоне этого «Рая» моя комната казалась настоящим хаосом, словно после апокалипсиса.
Сет влетел мгновенно — видимо, у него встроенный датчик на посторонних.
— Быстро вышли!
Я, конечно, послушалась… Шучу. Я продолжала изучать его серые обои, бежевые полки, чёрный стул… Даже страшно стало — неужели, когда мне исполнится пятнадцать, я тоже перестану любить разноцветный мир?
— У вас минута, чтобы уйти, — процедил Сет сквозь зубы.
Алфи, конечно же, в ответ плюхнулся на его идеально заправленную кровать. Сет взвыл — в прямом смысле этого слова. Это был уже шестой по счёту приказ покинуть его владения.
— Если Алфи отдаст моего Жирафа — уйду, — заявила я, небрежно вертя в пальцах его карандаш.
— Айви, не трогай! — Сет вырвал у Алфи бедного Мистера Жирафа и сунул мне в руки. — Вот твоя игрушка. Уходите. Айви-и-и-и, я же просил не трогать мои вещи…
Я специально уронила книгу, чтобы нарушить этот безумный порядок и схватила Жирафа и направилась к выходу. Но… он ведь спас его от Алфи (а тот, как известно, обожает «украшать» мои игрушки своими художествами).
Решила отблагодарить спасителя.
— Присядь, — попросила я.
— Вас ждут родители.