— Это вам спасибо, что согласились разделить со мной вечер — он улыбнулся своей редкой, но такой теплой улыбкой, от которой легкие морщинки у глаз разбежались лучиками.
Олег сделал небольшой шаг вперед, и сердце мое заколотилось где-то в горле. Но он не стал обнимать меня или целовать. Вместо этого он медленно, почти невесомо, протянул руку и смахнул с моего плеча снежинку, что успела там задержаться.
Это мимолетное, почти отеческое прикосновение оказалось пронзительнее любого поцелуя. В нем была такая бережная забота, такое обещание чего-то большего, что комок подкатил к горлу.
— Спокойной ночи, Марина, — сказал он, и мое имя в его устах прозвучало как самое ласковое слово на свете.
— Спокойной ночи, Олег.
Я зашла в подъезд, а он все стоял, провожая меня взглядом. Поднимаясь по лестнице, я прижала ладонь к тому месту на плече, где только что была его рука. Там все еще горело воспоминание о его прикосновении, согревая куда лучше любой шубы. И я поняла, что зима кончилась. Даже если за окном еще лежали сугробы.
Глава 12. Испытание на прочность
Несколько дней я не видела света в окне лавки Олега. Сначала не придала значения — мало ли. Но на третий день стало тревожно. Я набрала его номер.
— Алло? — прозвучал в трубке хриплый мужской голос, с явными нотками усталости.
— Олег, здравствуйте. У вас все в порядке? Лавка закрыта несколько дней и я начала беспокоиться...
— Степа... — он тяжело вздохнул. — Температура под сорок. Врачи говорят, грипп, такой тяжелый. Сижу с ним, не отхожу. Магазином заниматься некому, да и не до того сейчас.
В его голосе я слышала не просто усталость, а настоящее отчаяние. Отчаяние человека, который привык все контролировать и вдруг столкнулся с тем, что не может контролировать самое главное — здоровье своего ребенка.
— Я... я могу помочь, — сказала я, почти не думая.
— Что? — он не понял.
— С магазином. Я могу посидеть за прилавком. Хотя бы пару часов в день, чтобы покупатели не разбежались. Мне не сложно будет.
На той стороне повисло молчание. Слишком долгое.
— Марина, нет, что вы... Это же мои проблемы. Я как-нибудь сам.
— Как?! — не выдержала я. — С больным ребенком на руках? Олег, это же просто посидеть, взвесить, сдать деньги. Я справлюсь. Позвольте мне помочь. Для Степы... чтобы вы могли быть с ним и не думать еще и о магазине.
Снова молчание. Я слышала его тяжелое дыхание. Для мужчины, который двадцать лет полагался только на себя, просить и принимать помощь было равносильно капитуляции.
— Хорошо, — наконец сдался он, и в его голосе было облегчение, смешанное со стыдом. — Ключ... я передам вам запасной ключ на такси. Выручку просто складывайте в ящик под кассой.
На следующее утро, отправив срочные заказы, я повесила на дверь своей «Сахарной улитки» табличку «Ушла по срочным делам» и пошла в лавку Олега.
Было странно сидеть за его прилавком, разбираться в его ценниках, отвечать покупателям: «Олег временно отсутствует, я ему помогаю». Я чувствовала себя одновременно чужой и на своем месте. Я справлялась, но к вечеру была измотана вдвойне. Беготня между двумя магазинами, ответственность за чужое дело... и постоянный, гложущий страх. Он начал накатывать на меня, когда я взвешивала сыр пожилой пенсионерки, которая сказала, что у моего мужа самые вкусные сыры и сметана. Мужа?! От этих слов желудок словно вывернулся наизнанку.
Страх был простой и понятный. Все двигалось слишком быстро. Еще вчера мы были просто знакомыми, а сегодня я уже веду его бизнес, у меня ключ от его лавки, и я знаю, где он хранит выручку. А что завтра? Полная ответственность за его жизнь? За жизнь его сына? Я только-только научилась нести ответственность за себя одну. Готова ли я к этому? Не рухну ли я под этой тяжестью, как когда-то чуть не рухнула под грузом проблем с Федей?
На третий день помощи я закрыла лавку, пересчитала выручку и поехала к Олегу домой, чтобы отдать деньги и ключ. Мне нужно было остановиться. Взять паузу. Остановить этот несущийся поезд и как следует все обдумать.
Он открыл дверь. Выглядел ужасно: осунувшийся, с тенью щетины на щеках, в помятой футболке.
— Как Степа? — спросила я, переступая порог.
— Температура наконец-то спала, — он пропустил меня внутрь. — Спит. Спасибо вам, Марина, не знаю, что бы я без вас делал.
Он взял из моих рук пачку денег и ключ, и его пальцы на секунду коснулись моих. И в этот момент из комнаты послышался слабый голосок:
— Папа... Тетя Марина?..