Мы зашли в комнату. Степа лежал в кровати, бледный, но глаза его уже были ясные.
— Тетя Марина, вы нашу лавку спасли? — прошептал он.
— Ну, я просто посидела немного, — смутилась я.
— Папа говорил, что вы самая лучшая, — просто сообщил Степа и закрыл глаза, снова проваливаясь в сон.
Мы вышли из комнаты на кухню. Я стояла, глядя в пол, чувствуя, как меня разрывает. Желание бежать и желание остаться боролись с равной силой.
— Олег, я... — я сглотнула. — Мне страшно.
Он смотрел на меня, не перебивая.
— Все так быстро... Ключи, магазин, больной ребенок... Я боюсь не справиться. Боюсь, что не потяну. Я ведь только недавно сама на ноги встала.
Я ждала, что он начнет убеждать меня, говорить, что все будет хорошо. Но он просто подошел ближе.
— Я тоже боюсь, — тихо сказал он. — Я боюсь привыкнуть, что ты есть. И снова остаться одному. Это в тысячу раз страшнее, чем любая болезнь.
Он назвал меня «ты». Впервые. И в этом слове было столько незащищенности и доверия, что мой страх вдруг отступил. Он не был гранитной скалой. Он был таким же испуганным человеком, как и я. Мы боялись одного и того же — потерять ту хрупкую близость, что появилась между нами.
— Я не обещаю, что у меня все всегда будет получаться, — выдохнула я, поднимая на него глаза.
— Я и не прошу обещаний, — он осторожно взял мою руку. Его ладонь была шершавой и теплой. — Я прошу... просто быть рядом. Пробовать. Как мы пробовали печь тот торт, помнишь? Если получится, то хорошо. Не получится... будем пробовать снова.
Я смотрела на наши соединенные руки. Руки двух взрослых людей, уставших от одиночества и нашедших в друг друге опору. И поняла, что готова. К тому, чтобы просто быть рядом. Идти рядом. И нести свою ношу вместе, а не по отдельности.
— Хорошо, — кивнула я, и мои пальцы сомкнулись на его пальцах. — Давай попробуем.
Эпилог
Июнь разлился по кухне густым медным светом и запахом спелой клубники. Я собирала фруктовые тарты. Этим утром захотелось порадовать всех свежим угощением. На столе стояла миска с только что вымытой черешней, и Степа, прибежавший с улицы, то и дело норовил стащить ягодку, оставляя на полу мокрые следы от босых ног.
— Степа, дай тете Марине спокойно все приготовить, потом наешься! — из зала донесся голос Олега. Он сидел с папками — считал какие-то отчеты, но дверь на кухню была открыта, и он по привычке за нами приглядывал.
— Ничего страшного, — рассмеялась я, отгоняя залетевшую через открытое окно муху. — Пусть ест. Лето же.
Лето. Это слово все еще казалось волшебным. С момента того самого зимнего разговора в моем сердце царило лето. Состояние, когда ты просыпаешься и знаешь, что тебя ждут. И ждут тебя не заказы, не одинокая вечерняя кружка чая, а вот это: смех ребенка, спокойное присутствие любимого мужчины в соседней комнате, запах собственного пирога, который никуда не надо срочно нести.
Катя, растянувшись на диване с телефоном, радостно крикнула:
— Мам, я сегодня на ужин не останусь. Меня в кино позвал однокурсник один. Потом вас познакомлю. Он такой клевый!
Я тихо засмеялась и посмотрела на подоконник, где в банке с водой стояли полевые цветы, которые Олег принес вчера вечером. И на Степу, который теперь, наевшись черешни, увлеченно лепил из теста, оставшегося от тарта, неведомое существо. И на дверь, в проеме которой стоял Олег, отложив свои бумаги, с тихой улыбкой наблюдая за нами. Вся семья была в сборе.
Олег вошел на кухню, подошел ко мне и, ничего не говоря, просто положил руку мне на плечо. Тяжелая, теплая, знакомая ладонь. В этом жесте было столько спокойной уверенности, столько простого права быть здесь, что у меня внутри все переворачивалось от тихого счастья.
— Ничего, что мы до сих пор не поехали ни в Крым, ни в Сочи? — спросила я, выравнивая ножом крем на тарте.
— А мы разве не у моря? — он удивился и мотнул головой в сторону открытого окна, в которое вливался звонкий птичий гам и шелест листьев. — Вот оно, наше.
Он был прав. Море оказалось не там, куда нужно лететь на самолете. Оно было здесь: в доме, полном жизни; в летнем воздухе; в смехе наших детей.
— Знаешь, — сказал Олег, глядя, как Степа старательно посыпает свое творение сахарной пудрой, — я вчера договорился о поставках в новый кооператив. Если все пойдет, осенью сможем подумать о небольшой пристройке к дому. Для тебя под кондитерскую мастерскую. Чтобы ты не металась между двумя своими царствами-государствами.