— Ты не хочешь мне рассказать, что делала в Бостоне? Или стоит оставить допрос на откуп матери?
Брук отрешенно потерла нос и подавила зевоту:
— Мама так или иначе меня допытает, ты же ее знаешь.
У нее не было настроения разговаривать с отцом о Дрю и рассказывать ему всю историю с «вдохновляющими» рецептами, поэтому Брук посчитала, что уместнее сменить тему. Сама не зная почему, она не хотела, чтобы родители думали о Дрю плохо.
— Мне еще нужно расквитаться с бухгалтерией. Посмотрим, будет ли у меня немного времени, чтобы наверстать упущенное.
Отец ответил не сразу, Брук с любопытством взглянула на него и заподозрила неладное: он отчаянно вцепился в руль и смотрел прямо на дорогу.
— Пап? — Вздохнув, Брук с опаской спросила: — Что-то случилось? С мамой все в порядке?..
— Твоя мать сидит дома перед телевизором и смотрит странное шоу, где двадцать женщин переодеваются проститутками, чтобы соблазнить холостяков. У нее все хорошо, — быстро успокоил он дочку.
Но Брук не так легко было провести. Голос отца звучал очень спокойно, однако поза и опущенные уголки рта говорили совсем о другом. Здесь что-то было не так. Брук все еще рассматривала седую кудрявую голову отца, задумчиво сжав губы. И тут он сдержанно и тихо заговорил:
— Твоя мама еще не знает, Брук, и пусть это пока останется так, как есть. Не будем распространяться. Но мне нужно с тобой поговорить о важном решении.
— Хорошо… — осторожно ответила Брук и, сидя в кресле, развернулась к отцу. В то же время она обхватила себя руками, пытаясь защититься. Инстинкт подсказывал, что предстоящий разговор не сулит ничего хорошего.
Это было видно и по лицу отца. Он выглядел как человек, который собирался сообщить, что его смертный час не за горами.
— Мне сделали предложение по «Крэб Инн», Брук.
— Но в этом нет ничего нового, — сказала Брук и вздрогнула: мать ведь рассказала ей об этом по секрету. Неужели она сейчас все выболтала? Брук быстро и беззаботно добавила: — Правда?
Но отец вел себя так, словно вообще не слушал ее.
— Инвестор интересуется этой землей и хочет там построить кафе для туристов, — едва слышно объяснил он. — Он связывался со мной еще полгода назад и вот опять на прошлой неделе. И я думаю, что мне стоит принять его предложение.
Брук с удивлением раскрыла глаза:
— Папа!
Отец стиснул зубы:
— А что нам делать, Брук?
— Ты же не говоришь об этом серьезно?!
— С этими деньгами я мог бы решить самые большие проблемы. Мы без труда смогли бы оплатить лечение матери. А ты… — Он запнулся и неуверенно взглянул на дочь, а потом снова перевел взгляд на дорогу.
— А что со мной?
— Тебе больше не придется вкалывать в «Крэб Инн» не покладая рук. Ты наконец сможешь заняться собственной жизнью.
Брук почувствовала, что все это время сдерживала дыхание. Теперь она с силой выдохнула и выпрямилась, чтобы как можно спокойнее ответить отцу:
— Папа, мне бы очень не хотелось, чтобы ты продавал ресторан и землю!
— А я не хочу, чтобы моя дочь жертвовала жизнью, чтобы поддерживать нас.
— Но это же само собой разумеется! — взволнованно возразила девушка. — Вы же мои родители! Конечно, я вам помогаю, папа.
— Брук… — Отец с трудом сдерживался. — Ты наш ребенок. Мы должны тебя поддерживать, а не наоборот.
Брук поджала губы.
— Если бы мы избавились от «Крэб Инн», то могли бы…
— Папа, как ты говоришь о собственном ресторане? — Брук беспомощно покачала головой, чувствуя, что за последние дни вся ее прежняя жизнь превратилась в прах. — «Крэб Инн» — это же твоя мечта, а ты теперь мне рассказываешь, что хочешь от него избавиться?
Он тяжело вздохнул:
— Речь сейчас идет не о мечтах, дитя мое, а о реальности. На лечение болезни матери мы истратили все сбережения. Нам срочно нужны деньги. «Крэб Инн» не приносит достаточной прибыли, ты это знаешь сама. Но если мы его продадим, у нас хотя бы будет какая-то финансовая подушка, пока Салли не поправится.
— Нам просто нужно больше посетителей, папа, — упрямо возражала она. — С помощью активной рекламы и нашего звездно-полосатого праздника мы сможем привлечь новых людей.
— Да, но какой ценой?
— Что ты этим хочешь сказать?