— Даже если у нас и вырастут доходы от новых посетителей, — мрачно ответил он, — тебе все равно придется работать в ресторане. А это наверняка не тот путь, по которому тебе стоит идти.
— Папа…
— Я просто думаю о том, как будет лучше для тебя, — защищался отец.
У Брук в душе зародилось теплое чувство. И она тихо ответила:
— Тебе не стоит так переживать из-за меня. Ресторан «Крэб Инн» — это ведь часть меня. Я бы хотела, чтобы он продолжал работать.
— Мы не можем позволить себе больше инвестировать в «Крэб Инн», Брук, мы и так почти обанкротились. — Он снова покачал головой и, казалось, твердо решил воплотить план в жизнь. — После продажи мы снова будем на плаву. Нам не придется каждый месяц высчитывать копейки и искать, на чем бы сэкономить. Ты бы смогла вернуться к прежней профессии. Тебе не нужно будет ютиться в крошечной комнатушке над рестораном. Разве ты сама этого не хочешь?
Таким подавленным Брук отца еще не видела. Она тяжело сглотнула, когда тот заговорил о том, что ей придется взяться за прежнюю работу и вернуться к журналистике. Это говорило лишь об одном: он понятия не имел о положении вещей. Не все было так просто. Даже если Брук и не сожгла еще все мосты, она радовалась работе в ресторане. В последние месяцы вся ее жизнь вертелась только вокруг «Крэб Инн». Несмотря на все заботы, она была счастлива в родительском заведении и работала там с удовольствием. Мысль о том, что ресторан прекратит существование, что там возникнет филиал какой-то ресторанной сети, просто сводила ее с ума. Но также ее сводила с ума мысль, что отец ничего не подозревал о чувствах Брук. Он действительно был уверен, что Брук жертвует жизнью ради семьи. Но он должен был наконец-то осознать, чем она живет: не газетной редакцией, а рестораном «Крэб Инн».
Ее голос сорвался, когда Брук заявила отцу:
— Ты же ненавидишь туристические забегаловки! А теперь хочешь продать землю именно этому концерну?
— Я не говорил, что хочу, — печально проворчал он. — Как ты думаешь, как я себя чувствую, когда дочь вкалывает каждый день в моем ресторане, чтобы мы как-то свели концы с концами?
— «Крэб Инн» — это не только твой ресторан, но и мой и мамин, — заявила ему Брук. — Мне нравится там работать, и я вкладываю в него все свои силы, потому что так хочу. Ты не можешь продать ресторан, это будет для всех нас словно оплеуха!
Отец чуть наклонил голову вперед:
— Пойми, Брук. Твоя мать больна, ее нужно постоянно возить в больницу. А я уже не молод и хотел бы уйти на пенсию, решив хотя бы частично свои проблемы.
— Так для этого не нужно продавать ресторан! — возразила Брук.
— Это хорошее предложение, дочка, — угрюмо ответил отец. — Если я продам все этому инвестору, мы сможем разумно распорядиться деньгами, и у нас не будет больших проблем.
Брук беспомощно покачала головой:
— Еще вчера ты отбивался от моих идей руками и ногами, папа. Все время приводил какие-то доводы, только чтобы я сюда не привлекала туристов. А теперь вдруг рассказываешь мне, что лучше просто продать «Крэб Инн»? Я этого не понимаю.
— Меня мучает совесть, когда я вижу, как моя дочь…
— Папа, оставь меня в покое! — громко протестовала Брук. — Я уже взрослая и могу сама принимать решения.
Спустя мгновенье отец мрачно возразил:
— Ты всю жизнь хотела стать журналисткой, Брук. Никогда речь не заходила о том, что ты когда-нибудь будешь заниматься кулинарией. И я никогда не ставил тебе это в укор. Почему же ты теперь так печешься о том, чтобы мы сохранили ресторан?
Брук облизнула губы и отвернулась вправо, чтобы смотреть в темную ночь через стекло. Она не знала, что ответить на это, поэтому молчала.
Остаток дороги до «Крэб Инн» никто не произнес ни слова.
Глава двенадцатая
Брук вышла на парковку перед «Крэб Инн», чтобы забрать из фургона последние покупки, как вдруг на дороге к ресторану показался внедорожник. Машина выглядела очень знакомой. Но этого ведь не может быть?..
На секунду ее сердце замерло. Со смешанным чувством надежды, досады и недоверия девушка наблюдала, как авто припарковалось прямо возле фургона. Спустя мгновенье она услышала, что двигатель умолк.
Брук решила, что овощи могут еще несколько минут полежать в машине, и захлопнула дверь. Упрямо скрестила руки на груди и не спеша подошла к внедорожнику. Молча понаблюдала, как Дрю вылезает из машины и в знак приветствия поднимает руку:
— Доброе утро, Брук.
Девушка что-то неразборчиво буркнула себе под нос. Сразу было видно, что она очень удивлена его приездом.