Упрямые локоны цвета шерсти дворняжки, как любовно называл этот цвет папа, наверное, были кошмаром для любого парикмахера.
— Как прошел вчера день в ресторане? — спросил в тот миг отец и отвлек Брук от мрачных мыслей.
— Очень хорошо, — уклончиво ответила дочка, потому что не хотела говорить при матери, что один взгляд в бухгалтерские бумаги перед сегодняшним приездом огорчил ее еще больше, чем мысль о волосах. — Посетителей было довольно много. Крэб-кейки расходятся, как горячие пирожки, — заявила она и с облегчением заметила довольное лицо матери.
— Хорошо, — пробормотал отец и потом великодушно произнес: — Завтра я буду уже на месте, Брук. Тогда смогу обо всем позаботиться.
Брук заскрипела зубами и промолчала.
В конце концов, она не хотела с ним спорить. И уж точно не хотела волновать маму. Но охотно бы объяснила отцу, что его зазнайство здесь неуместно. Брук не выносила, когда с ней обходились как с малолетним ребенком, который понятия не имеет, как вести дела в ресторане. В настоящее время она не только занималась бухгалтерией, закупками продуктов, финансами и персоналом, но и готовила, обслуживала гостей и все потом убирала, чтобы расходы были как можно меньше. И до сих пор «Крэб Инн» не закрыли санэпидслужбы, ресторан не сгорел и клиенты не разбежались. Но ее отец всегда вел себя так, словно только он был в состоянии держать бизнес на плаву.
Мама словно почувствовала, что Брук вот-вот выйдет из себя, и умело сменила тему. Она решила заговорить о человеке, о котором Брук вообще не вспоминала бы.
— Дорогая, а как там дела у твоего постояльца? Ему нравится у нас?
Гость вчера вечером занял ванную в чем мать родила, при этом даже не подумал закрыть дверь, и Брук была уверена, что он чувствует себя как рыба в воде. Девушка просто кивнула, чтобы не выбалтывать родителям, что она видела гостя во всей его обнаженной красе:
— Думаю, вполне.
Мать взглянула на изящные наручные часики на своем запястье:
— Он уже встал, когда ты уходила?
— Откуда мне знать? — раздраженно ответила Брук.
Мать оторопело подняла голову:
— Брук, что случилось?
— Ничего, — коротко отрезала дочка.
— Он к тебе, наверное, приставал? — Голубые глаза матери озабоченно засветились.
Краем глаза Брук заметила, как отец моментально поднял голову, и спокойно вздохнула:
— Конечно, нет, мама. Никто ко мне не приставал.
— Может, твой гость как-то неприлично себя вел?
Но если уж говорить о неприличии, то ее гость неприятно напомнил Брук о том, как давно она не стояла перед раздетым мужчиной. И неприличным было то, что Брук почувствовала слабость в животе. Она мгновенно вспомнила об этом.
Помотала головой, повернувшись к родителям.
— Не волнуйся, мам. Я просто не выспалась.
И это тоже была правда. Как может женщина мирно спать после такого зрелища?
— Мне не хочется вас прерывать, но нам скоро нужно выезжать, — послышался отцовский голос. Папа демонстративно взглянул на часы над кухонной дверью. — Движение утром по двести девяносто пятому шоссе сводит меня с ума.
Мама Брук встала:
— Тогда я быстро соберу свои вещи.
— И не забудь еще раз сходить в туалет перед выходом, — крикнул муж ей вслед после того, как она вышла в коридор. — Салли, мы не станем останавливаться каждые полчаса.
Брук нерешительно закусила нижнюю губу, наблюдая, как отец вновь взялся за газету, поставила в мойку опустевшую чашку из-под кофе и присела на только что освободившийся стул. Бегло глянув в коридор, она тихо сказала отцу:
— Папа, сегодня ночью я проверяла бухгалтерские документы.
— И что? — Он быстро взглянул на дочку, на лице его не было и следа беспокойства.
Брук стиснула зубы от такого беззаботного спокойствия.
— Мне не нравятся там цифры. Хотя у нас пока есть прибыль, но прожить мы на это не сможем.
Он добродушно пожал плечами:
— Ну, подожди, пока я снова не приеду в ресторан. Вот увидишь, тогда все снова пойдет своим чередом.
— Папа, — возразила Брук, едва скрывая раздражение с голосе, — наша проблема в том, что расходы выросли и нужно больше посетителей, чтобы покрыть издержки.
Наконец он отложил в сторону газету и взглянул на нее, нахмурившись: