— Да, — крякнул он с деланным разочарованием. — Именно сейчас.
— Я скоро вернусь, — пообещала она, виновато улыбнувшись, и побежала в дом.
Эндрю запрокинул голову, как только Брук скрылась в ресторане. Он с трудом сдержался, чтобы не застонать. То, что Брук сейчас вытворяла, оказалось для него сущей пыткой, это точно. В надежде, что удастся немного расслабиться, пока ее нет, Дрю вытащил мобильник из кармана штанов. Едва он его включил, как заметил, что голосовая почта ломится от сообщений. Ему звонили чаще, чем под Рождество в службу по оказанию телефонной помощи разочаровавшимся в жизни. Дрю быстро просмотрел список и даже заставил себя прослушать одно из многочисленных сообщений, оставленных тетушкой.
Дэйзи, как всегда, выходила из себя: «Эндрю, я постепенно начинаю беспокоиться! Это совершенно на тебя непохоже, ты пренебрегаешь своими обязанностями и совсем перестал заниматься рестораном. Не говоря уже о телешоу. Как мне устраивать для тебя встречу, если ты не реагируешь на мои звонки? Думаю, не нужно говорить, что ты ведешь себя непрофессионально, правда? Перезвони мне как можно скорее! Кстати, я как раз договорилась с продюсером…»
Он быстро выключил телефон и сунул его обратно в карман. Спустя несколько секунд услышал, что Брук возвращается, поговорив по телефону. Спросил как можно естественнее:
— Что-то интересное?
Брук покачала головой и немного расстроенно ответила:
— Это мама звонила, хотела поговорить о новом открытии ресторана.
— Вот как. — Эндрю слегка скривил губы и поднялся. — Недовольна?
Брук задумчиво посмотрела на свои ноги и лишь пожала плечами.
— Эй, — тихо произнес он и ободряюще положил девушке руку на плечо. — И это тоже пройдет.
Еще сильнее захотелось прижать ее к себе и утешить, когда Брук грустно взглянула на него.
— Отец вчера на меня, наверное, страшно рассердился. Он может быть ужасно упрямым.
Эндрю чуть не рассмеялся, ведь у самой Брук были очень похожие черты характера.
— И что? — осторожно продолжал он расспрос. — У тебя тяжелый камень на душе из-за того, что вы вчера поссорились?
Девушка тяжело вздохнула:
— Проблема не в ссоре с папой. Мы можем иногда поссориться. Нет, — с досадой вздохнула она, — мне не хотелось волновать маму: она будет очень беспокоиться из-за нас. В ее состоянии…
Эндрю перебил ее, легонько обняв за плечи:
— У твоей мамы все будет хорошо. Она переносит тяготы лучше, чем ты думаешь.
Он хотел ее утешить, но голубые глаза девушки рассерженно блеснули:
— Ах, вот как? И откуда же ты это знаешь?
Дрю удивленно поднял брови:
— Женщина, которая воспитала такую дочь, как ты, должна стойко переносить любые неожиданности.
Казалось, Брук не знала, должна ли она обидеться, удивиться или продолжать беспокоиться: уголки ее рта дернулись, а на глаза навернулись слезы.
— Ты не понимаешь, Дрю. Она больна. Я просто хочу, чтобы она выздоровела.
— Она непременно поправится, — твердо ответил он.
— Как ты можешь быть в этом уверен?
— Просто это так и есть. С твоей мамой ничего не случится.
Девушка сглотнула и, казалось, совершенно потеряла самообладание. Но потом подняла подбородок и решительно произнесла:
— Нам нужно продолжить работу.
Эндрю взглянул куда-то поверх ее макушки в сторону моря, которое в этот прекрасный летний день заманчиво блестело на солнце. Его рука скользнула вниз по плечу Брук. Он крепко взял ее за руку, одновременно в голове спонтанно родилась мысль:
— Тебе нужен перерыв, — уверенно заявил он. — Давай сходим на пляж.
Она, разумеется, возразила:
— Нет, Дрю. Нам надо еще…
— Тебе следует проветриться.
— Но…
Больше она не смогла ничего сказать, потому что он просто потащил ее за собой через парковку, а потом вниз по лестнице.
— Дрю, — не унималась она. — У нас еще очень много дел! Я не могу просто так пойти на пляж!
Не обращая внимания на протесты, он продвигался шаг за шагом к чудесному пляжу, безлюдному, куда ни глянь, и тащил за собой Брук.
Белый песок, светло-голубое море и высокие дюны сразу за полосой пляжа превращали этот клочок суши в настоящий рай. Очевидно, сюда можно было попасть, только спустившись по деревянной лестнице от ресторана «Крэб Инн»: большинство людей отдали бы за этот частный пляж целое состояние. Тишину и спокойствие нарушали лишь крики чаек, кружившихся в небе.
Эндрю мог бы провести в этом природном раю целый день. Идиллию нарушала лишь Брук: она упиралась и ныла, как упрямый ребенок: