За весь день Дрю заслужил хотя бы один крекер — желудок урчал от голода. Но при виде собственных блюд у него пропадал аппетит. Вместо этого он думал о меню в «Крэб Инн». Эндрю бы сейчас все отдал за сэндвич с индейкой, тыквой и авокадо — как в первый вечер в штате Мэн, когда Брук приготовила ужин.
Когда повар гриль-бара увлеченно рассказывал, что качество ирландских поставок намного выше, чем новозеландских, Эндрю впервые за день позволил себе подумать о Брук.
Он считал ее поведение отвратительным. Они великолепно понимали друг друга, рука об руку работали вместе на кухне и получали удовольствие. Вначале женщина с кудрявыми непослушными локонами была довольно раздражительной, но постепенно она показала, что умеет много и напряженно работать и обладает внутренним стержнем. Ночь, которую они провели вместе, стала настоящим фейерверком.
Эндрю чувствовал себя удивительно хорошо рядом с ней. Кроме того, он был уверен, что Брук рядом с ним чувствует себя точно так же.
Девушка просто расцвела, когда они стали готовиться к звездно-полосатому празднику, назначенному на День независимости. Ему очень нравилось строить вместе с ней планы. Но было еще нечто другое, большее, совершенно особенное для Эндрю: он доверял ей. До этой встречи Дрю еще никогда никому не рассказывал, как ему было тяжело оттого, что отец считал его семейным разочарованием.
И вдруг Брук ничего другого не придумала, как возмутиться из-за того, что он не совсем верно упомянул о небольшой детали, а потом еще и подумала, что Эндрю на самом деле решил подшутить над ней и будет смеяться! Да еще по телевизору! Неужели она на самом деле так плохо его знала?
Старшая официантка заглянула в кухню:
— Шеф? Мне нужна твоя помощь.
Дрю поднял голову, радуясь, что его отвлекли от мрачных мыслей:
— Что там случилось, Мара?
— Только что пришел мэр и жалуется, что его обычный столик занят, — объяснила Мара, поморщившись. — Тот столик три месяца назад забронировала одна супружеская пара, у которой сегодня тридцатая годовщина свадьбы. Ты не мог бы выйти поговорить с ним? Со мной он не хочет спорить на эту тему и не понимает, почему я не могу пересадить эту семью куда-нибудь еще.
Да, сегодня на Дрю навалилось все сразу! Мерзкий мэр со своими особыми пожеланиями! Эндрю сердито зашагал по кухне и услышал веселый голос Ника:
— Передай ему пламенный привет от меня, шеф. Знаешь, я рад, что ты вернулся. Это означает, что мне больше не придется с ним любезничать.
Эндрю едва не показал Нику средний палец. В который раз.
— Я знаю, что ты не хочешь включать в меню глицимерисов на карпаччо из фенхеля, Дрю, но может, ты все же попробуешь это блюдо?
Эндрю вытянул ноги и упер подбородок в грудь, потом отпил немного пива из бутылки. Ресторан наконец опустел, последние посетители ушли около часа назад, а служба уборки только что закончила работу. Лишь Ник и Эндрю сидели в гостевом зале за столиком, который мэр считал своей частной собственностью, и наслаждались выпивкой в конце дня, обсуждая новое меню.
Это значило, что Ник разрабатывал новые идеи, а Эндрю расстегнул поварской китель и уставился в пустоту. От такого рабочего дня он смертельно устал и расстроился. Он истратил последние нервы на мэра и, невзирая на все протесты, усадил его за другой столик. Никто и никогда не говорил Дрю, что в задачи шеф-повара входит балование капризных политиков.
— Если хочешь, я завтра приготовлю тебе карпаччо с глицимерисами, и ты…
— Хорошо, Ник. — Он отмахнулся и снова поднес бутылку к губам. — Мы поставим это блюдо в меню.
— Так просто? Разве ты не хочешь сначала попробовать его?
Эндрю отрицательно помотал головой:
— Ты ведь знаешь, что делаешь.
Су-шеф ничего не ответил, и Эндрю поднял глаза. Приятель смотрел на него так, словно раздумывал, не позвать ли экзорциста или психиатра. Или сразу обоих.
— Что такое?
Ник нахмурился и вытянул ноги. В отличие от Эндрю, он уже давно снял форменную одежду и сидел в простой черной футболке, открывавшей на правом предплечье экзотическую татуировку. У Ника, который, попробовав вино, мог назвать даже год урожая, был весьма необычный для повара вид.
— Они тебе в Мэне так мозги промыли? Накачали наркотиками?
— Как ты додумался до такого?
Его приятель рассмеялся.
— Я все еще говорю с Эндрю Найтом, да?
— Очень смешно, — угрюмо проворчал Эндрю.