18.
Алина
Оборачиваюсь. Светлана Петровна, полноватая женщина пятидесяти с лишним лет, мать одной из моих соседок по квартире. Она уже как месяц гостит у дочери и ест меня чайной ложкой с самого начала.
— Твои грузчики вчера тут такой бардак развели! Ты слышишь, Алина? Я полночи убирала! — верещит она.
Хочется спросить, что она весь вечер делала. Люди Ростовского были здесь в середине дня. Но я молчу, с ней препираться себе дороже.
— Ты скажи, почему я за тебя убирать должна?
Наверное, потому что моя очередь убирать настанет через пару недель только? Какая же душная баба! Скольжу взглядом по покосившимся шкафам на кухне, будто выиская, чего бы разбить о ее голову. Желательно потяжелее. Скорее бы Зарема пришла.
Во входной двери со скрежетом старого замка проворачивается ключ. Вот и хозяйка. Выдыхаю. Скрип двери возвещает о том, что она вошла. Приближаются шаги, попискивающие рассохшимся паркетом. Зарема всегда ходит в обуви на высоких массивных каблуках.
— Ой, Зарема Карамовна! — елейно восклицает Светлана Петровна. — А мы вас и не ждали… Эта лентяйка не убирает коридор!
Зарема ничего не отвечает, только смеряет бранящуюся женщину привычно презрительным взглядом и подходит ко мне. Выкладывает на грязный кухонный стол свой экземпляр нашего договора.
— Внизу напиши: «Договор расторгнут», — с датой, и: «Стороны претензий друг к другу не имеют». Ниже поставь свою подпись. Я с другой поставлю свою, — произносит деловым тоном.
— Давайте вы сначала комнату примете и залог мне вернете, — отвечаю недоверчиво.
Зарема кивает, соглашаясь, и велит показать ей комнату.
Протискиваюсь между могучим телом Светланы Петровны и стеной в узкий коридор, подхожу к своей двери и открываю. Внутри пустота и грязь. Моя мебель — стеллаж из Икеа, низенький столик и обеденный стол с двумя самыми дешевыми табуретками — осталась, я не обеднею. Лучше куплю новую, которая будет дороже и определенно новее.
— Так… Вроде все нормально, — цедит Зарема. — Назови сумму, сколько хочешь за мебель, я накину.
— Покупала за восемь тысяч, но все износилось, давайте три, так будет честно, — отвечаю без запинки.
— Идет, Алина, — она кивает в сторону кухни. — Договор мне подпиши, и разойдемся.
Что ни говори, Зарема деловой человек, и это приятно. Ведет себя, конечно, будто царица, вышедшая из кареты в квартале бедняков, но в конкретности и твердости ей не откажешь. Пока она отсчитывает восемнадцать тысяч наличными, я пишу что она попросила. На этом Зарема получает от меня ключи и уходит, а я прячу деньги в бумажник.
На душе очень странное чувство. С одной стороны ощущение утраты — мне нравилось тут жить, несмотря на то, что комната у меня была меньше десяти квадратов. С другой стороны — облегчения. Мозг, который всегда ищет где получше, знает, что теперь тело, являющееся его носителем, живет в лучших условиях.
— Так ты чего, выезжаешь что ли? — снова в поле зрения появляется сварливая Светлана Петровна. А она не очень умная, раз только сейчас до нее дошло. — А что такое?
Как будто ей правда дело есть! Просто хочет оставаться в каждой бочке затычкой. Будет потом с остальными соседями кости мне мыть.
— Чтобы вас не видеть, Светлана Петровна! — отвечаю со злостью и понимаю, что сказала правду. За последний месяц она меня невыносимо доставала, особенно вечерами, когда я работала без выходных. — Приятно прозябать!
Разворачиваюсь и направляюсь к двери, попутно слыша карканье из-за спины, что я сама на помойке окажусь, и много чего еще. Не обращаю внимания. Я, конечно, в той еще западне, но точно не на помойке. Живу в таких условиях, которые ни этой сварливой язве, ни ее дочери не снились.
Меня колбасит от эмоциональной встряски с этой каргой. Сбегаю по лестнице, опасаясь ехать на нестабильном лифте, и с облегчением вылетаю на улицу. Василий выходит из машины, чтобы открыть мне дверь. Забираюсь в салон и попутно велю ему везти меня обратно на Гражданку.
В салоне приятно пахнет какой-то эфирно-масляной отдушкой, и я невольно ощущаю, как успела провонять в той квартире. Какой-то тухлятиной, старым деревом, жареной треской и луком. Пока была там, я даже не ощущала этой вони. Господи, надо постирать всю эту одежду, а самой принять душ.
И в этот самый момент я ловлю себя на отвратительной мысли, которую даже думать не хочется, но она уже возникла у меня в голове. Зараза.
_____________
Зарема