Хозяйка квартиры, в которой Алина снимает комнату.
Деловая жесткая женщина, умеющая держать жильцов в рамках.
19.
Алина
Наверное, Ростовский этого и добивается. Чтобы я привыкла. Продалась. Сначала насадил мне квартиру, затем домработницу, потом водителя… Он же обещал поменять мою жизнь к лучшему. Вот оно, лучшее. Только я этого не просила! Я могу сама себе готовить, сама снимать комнату и так же сама передвигаться на метро!
Но новшества удивительно легко вписались в мою жизнь. Приятно и удобно, что есть такой Василий, который и дверь подержит, и руку подаст, и домой отвезет. Приятно, что есть Маша, которая постирает и погладит одежду. И самое ужасное, я даже не заметила, как перестала этому сопротивляться. Я все равно этого не изменю, к тому же скандалить и портить жизнь наемным работникам — совсем стервозно, я не такая. Вот и выходит, что я не хочу, но невольно пользуюсь благами, которые дал Ростовский. На душе от этого гадко. Он окружил меня своеобразной заботой, от которой нельзя отказаться, и мягко, но неотвратимо ломает мои стереотипы. Не резко, не тараном, но неотвратимо, как танк.
Это такая изощренная мягкая манера контроля. Он неуклонно отбирает у меня самостоятельность. А мозг человека так устроен, что быстро привыкает спихивать рутинные дела на других исполнителей. Моему мозгу нравится пользоваться дарами, которые с барского плеча ссыпает мне Ростовский.
Но мозг — это набор клеток и по факту паразит. У меня есть душа, которая сопротивляется. И вряд ли сможет смириться до конца.
Когда я поднимаюсь в квартиру, меня уже ждет готовый обед. Маша сегодня расстаралась, сварила грибной суп-пюре с крошечными греночками из черного хлеба. Хотела бы я отказаться, но тут включается мое нищебродское сознание, что еду нельзя выбрасывать. Так меня воспитывали родители, а потом я никогда не жила настолько богато, чтобы позволить себе выкидывать пригодные к потреблению продукты. Не могу сказать Маше, чтобы она вылила этот суп.
— Пообедай со мной, пожалуйста? — искренне прошу ее, потому что не хочу есть одна. — Заодно суп наверняка не испортится.
К моему удивлению, Маша легко соглашается. Накрывает стол на двоих.
— Ты как-то сказала, что работники Романа знают, что такое субординация, — начинаю издалека, — кем ты на него работаешь?
— Я не должна отвечать на этот вопрос, Алина Александровна, — Маша отвлекается от поедания супа и поднимает на меня хитрый взгляд. — Скажу так. Он попросил об услуге, и я согласилась.
Интересно, что ж он для нее такого сделал, что она согласилась работать домработницей на ровесницу?
— Если бы не Роман Родионович, я бы уже сдохла от передоза в какой-нибудь канаве или продавала бы себя за деньги на дозу, — она сама отвечает на незаданный вопрос. — Так что я питаю к нему исключительную благодарность. Обязана жизнью, можно сказать.
Похоже, он просто выбирает женщин, которые попали в беду, и делает предложение, от которого невозможно отказаться. Использует, но щедро вознаграждает их за сотрудничество. Только мне беду создал он сам.
— Он и тебя фотографировал? — не могу удержаться и не спросить.
— Что? Нет! — отвечает она, а сама краснеет. Врет.
Ну и пусть. Ее реакции мне досоаточно, чтобы понять тактику Ростовского. Можно предполагать, что он оставит меня в покое, когда наиграется. Однажды же его интерес ослабеет?
Но мелкая ревность, что эта девчонка тоже побывала в его фотостудии, заседает в мозгу занозой. Долго это длилось с Машей? Что он еще придумывал? Спал ли с ней? Ловлю себя на мысли, что не могу на нее смотреть, как на наемную работницу. Она внезапно перешла в разряд… соперниц? Вряд ли это действительно так. У меня сложилось ощущение, что РРР не станет играть сразу в несколько игрушек. Он из тех, кто предпочитает погружаться, увлекаясь. И тут же в голову влезает возражение — он же купил себе Зарину, когда выпроводил меня тем вечером.
Доедаю свой суп в полной задумчивости. Ростовский ставит меня в тупик и ломает сложившееся понимание мужчин. Хотя какое может быть понимание у девчонки в двадцать три года? По книгам, сериалам и рассказам подруг? Ростовский — вещь в себе и, как бы он ни был мне противен, азарт разгадать его уже поселился у меня в душе. Хотя, думаю, ничего я не разгадаю. Он закончит всякие пляски со мной, ни на йоту не пустив в свой мир. Я — красивый реквизит для фотосессий, не более.