Становится досадно. Эта угроза кажется несостоятельной на первый взгляд. Но стоит представить себе, как это будет происходить в его присутствии, содрогаюсь и передергиваю плечами. Я, похоже, снова не могу отказаться.
Хочется запротестовать и вообще не позволять никаким косметологам притрагиваться к моему телу, но в голове на писклявой ноте комаром зудит страх, что Ростовский запросто применит силу. Если не в стенах СПА-центра, то в другом месте, где он сможет это провернуть. И у меня нет сомнений, что он может. Ему хватит веса и денег воплотить такой сценарий. Любой сценарий. Все будет так, как хочет он, а я лишь могу уменьшить ущерб.
Соглашаюсь и остаюсь в СПА-центре под надежным присмотром приставленной ко мне косметологини. Приятная девушка по имени Анджела, здешняя сотрудница, немного старше меня — мастер на все процедуры с десятилетним стажем.
Перебарываю стеснение и таки полностью раздеваюсь. Позволяю Анджеле приступить к заявленному первым пилингу.
Этот горячий песок какой-то странный, больше похожий на образивный крем «Комет», только гуще и более тягучий. Ощущения от него приятные и немного обжигающие. Смыв его с себя в душе, который оборудован тут же рядом с кабинетом, чувствую себя точно заново родившейся. Поразительно кайфово.
Следом приходит черед эпиляции. Это неприятно и местами болезненно, хотя Анджела и использует местное обезболивание.
Напоследок происходит обертывание. Я лишь слышала это слово и всегда думала, что по телу размазывается что-то липкое и противное, а потом заворачивается в фольгу, будто курица гриль. Но на деле состав, который наносит Анджела, больше походит на гель, но он разогрет и не холодит кожу. А оберткой выступают лоскутки полубумаги-полуткани, которые идеально облегают кожу. Все полчаса, пока я лежу обклеенная этими «обертками», Анджела развлекает меня разговорами. Только я не хочу поддерживать беседу, так что только она рассказывает о себе.
В восемь вечера гладкой, благоухающей и даже отдохнувшей я выхожу из СПА-центра. Не успеваю оглядеться по сторонам, как синяя Инфинити выезжает из-за угла и тормозит напротив меня.
— Вы что, меня прям караулите? — удивляюсь, опускаясь на заднее сиденье.
— Скорее ожидаю, Алина Александровна, — отвечает Василий, сев за руль. — Моя работа сопровождать вас, куда бы вы ни отправились, и я жду вас там, где вы находитесь, если не приказано иного.
Водитель, а заодно сторож. Ростовский вроде заботится, но все, что он делает — прутья в решетках клетки, которую он вокруг меня создает.
— А если я захочу прогуляться? — в голос сам собой просачивается яд. — Не позволите?
— Надеюсь, нам не придется это проверять, — добродушно отвечает Василий, а слова отнюдь не добродушные. — По-хорошему, мне следует прогуляться с вами.
Откидываюсь на сиденье. Несмотря на божественно приятные СПА-процедуры, за исключением эпиляции, настроение падает в нули. Не хочу больше говорить. Ростовский накинул мне на шею удавку и все время затягивает. Отбирает даже такие простые житейские радости, как прогулка в парке. И хотя я раньше не особо много гуляла, теперь, когда я лишилась возможности пройтись в одиночестве, становится совсем грустно.
До пятницы я доживаю в отвратительно подавленном настроении. Ростовский однозначно встретится со мной на выходных. Иначе зачем процедуры? Зачем шопинг? Он и так слишком долго не проявлялся. Копил жажду. У меня почти нет сомнений, что на этот раз секс неминуем. Ростовский слишком долго мариновал меня, осыпая ненужными мне дарами, чтобы теперь не употребить в пищу главное блюдо.
Василий заезжает за мной в пять и дает час на сборы. Иду к шкафу, в который повесила покупки и рассматриваю их на предмет максимально несочетаемых вещей. Я ведь уже решила, что выряжусь как пугало дворовое. Пусть Ростовский лопнет со злости. В глубине сознания маячит мысль, что ничего он не лопнет. А вот ответка мне прилететь может. Но я теряюсь в догадках, как он может меня наказать за демонстративно формальное подчинение.
Перебираю плечики и все-таки остаюсь при своем. Выбираю травянисто-зеленую водолазку, к ней воздушную желтоватую шифоновую юбку-солнце, под нее черные капроновые колготки в крупную сетку, а сверху укороченный синий жакет от брючного костюма. Смотрюсь в зеркало. Как та девочка, которая уехала из деревни, а деревня из нее нет.