Вхожу за стеклянную дверь и встаю под струи воды. И правда теплые, приятно массируют кожу головы. Сорочка тут же намокает и липнет к телу. Бросаю взгляд на Ростовского — уже фотографирует. Шум воды заглушает щелчки фотоаппарата, но не заглушает его голос:
— Стяни сорочку с плеч, — он перекрикивает шум воды и обходит душевую кабину, выискивая более выгодный ракурс.
Я понимаю, о чем он говорит, видела такие фото, когда девушки жеманно оголяют плечи, стягивая мужскую рубашку на груди, но нарочно делаю это максимально несексуально. Ростовский ходит вокруг и делает снимки. Чертов псих!
— Верни рубашку на место и поставь руки на стены, — он отдает новый приказ.
Исполняю нехотя и поднимаю на него взгляд. Волосы давно намокли и облепили голову. Тушь наверняка потекла. Ростовский приседает, делает снимок снизу и жестом показывает мне не двигаться. Что он еще придумал?
Так и стою, уперев ладони в противоположные стенки душевой кабины. Сорочка прилипает только по плечам, ниже висит свободно. Полы прикрывают грудь, оставляя обнаженной полоску тела посередине.Трусики тоже мокрые, но они черные и не просвечивают.
Ростовский как ни в чем не бывало достает пульт и что-то нажимает. А я запоздало догадываюсь о том, что он сделал. Вода с потолка стремительно становится ледяной. Я инстинктивно отпрыгиваю и вжимаюсь в стену сзади, но это закономерно не помогает. Распрыскиватель над головой огромный. Зубы начинают стучать.
Мозг не сразу соображает, как укрыться от ледяной воды, а когда я догадываюсь попытаться выбраться из душа, Ростовский с обратной стороны придерживает дверь ногой, не давая мне выйти. И фотографирует! Представляю растерянность и гнев, которые сейчас отражаются на моем лице. Очередная постановка с натуральными эмоциями. Вот же подонок! Извращенец!
Толкнув стеклянную створку, понимаю, что он нарочно это сделал. Отступаю на шаг и, сжимаюсь, обхватив себя руками — очень холодно, но деться отсюда некуда. Тело бьет дрожь. Не смотрю на Ростовского. Этот изувер не даст мне выйти, пока не получит свои кадры.
А потом вода снова становится теплее, даже горячей, но не обжигает. Невольно расправляю плечи. В душе непрошенной появляется благодарность. Но мне не за что благодарить этого садиста! Он сначала причинил мне страдания, а потом просто прекратил их. Это не забота, но мозг радуется тому, что тело больше не страдает, и впрыскивает в кровь соответствующие гормоны.
Вода вдруг выключается. Ростовский открывает дверь душевой. Ждет, что я выйду. Не хочу. Отступаю на шаг. Шарю взглядом по мокрому полу душевой. А потом в поле зрения появляются босые мужские ноги с ухоженным педикюром. Ростовский мягко берет меня за локоть и все же выводит из душа. Заходит за спину, бережно снимает с плеч мокрую сорочку. Бросает ее на пол, стягивает с меня мокрые трусики и сразу накидывает на плечи махровое полотенце.
— Видела бы ты себя в этой сорочке, поняла бы мое желание фотографировать тебя, — бархатно шепчет мне на ухо.
— Вы нормальный вообще? — рычу, кутаясь в полотенце.
— Замерзшей ты выглядела обворожительно, — отвечает он. — Прости за дискомфорт.
Он обходит меня спереди и раскладывает мои мокрые волосы по плечам. Снова будет фотографировать. Отворачиваюсь. Он вроде не делает ничего ужасного, но все его действия вызывают протест у меня в душе. Что такого — дать себя пофотографировать? А я не могу избавиться от чувства, что с каждым снимком он забирает себе часть меня.
— Вечер еще не закончен, — рокочет Ростовский, берясь за кромку полотенца. — Это нам не понадобится.
25.
Алина
Пальцы Ростовского проникают под полотенце и тянут на себя. Только крепче прижимаю его локтями, не давая снять. Понимаю, что сопротивление бесполезно, но иррационально стремлюсь сохранить на себе хотя бы подобие одежды. Под полотенцем я совсем, полностью, голая.
Заметив, что я не позволяю просто так забрать полотенце, Ростовский усмехается и исчезает из поля зрения. Маленькая отсрочка. Почти бесполезная. Но так необходимая.
Изверг возвращается через несколько мгновений и берется уже двумя руками и не за полотенце, а за мои запястья. А затем сквозь все мое сопротивление просто разводит мои руки в стороны. Он невероятно сильный. Почти не напрягаясь это сделал, хотя я прикладывала силы, чтобы свести запястья.
Полотенце падает на пол. Ростовский отпускает запястья, и я сразу прижимаю руки к телу, пытаясь прикрыться. Смотрю куда угодно, только не на него.