***
Мы долго тогда ехали в той телеге. А сколько мы ехали? Два дня? Три? Больше? Воспринимать реальность было трудно, так как с каждым днём мне становилось всё хуже и хуже. Мучал кашель такой силы, что, как бы легкие не выплюнуть. Со временем я поняла, что, скорее всего, все-таки умерла тогда в родной Москве, и теперь каким-то чудом оказалась в другом мире. Лесса называла этот мир Скайрой. Нас пятерых кормили раз в день, раздавая по буханке хлеба и небольшой чашке с водой. Лесса и остальные быстро приняли меня в свою компанию, скажем так, и общими усилиями я стала учить язык. Дело шло достаточно быстро, в связи с отсутствием других занятий и наличием огромного опыта изучения языков. И вот, наконец, мы подъехали к каким-то городским воротам. К тому моменту я уже худо-бедно могла изъясняться.
— Смотри, — прощебетала Лесса, когда мы въехали в город. — Это Эрендмур, окраина Нориийского домена.
Я оглянулась вокруг. Грязные улицы, маленькие деревянные дома, бедно одетые люди, попрошайки. Захудалый, поганый городишка, ничего особенного. Чему только Лесса радуется?
***
Я тогда поняла, чему она радовалась. В этот городе был крупнейший невольничий рынок, куда всех нас и везли. Лесса думала, что сейчас ее быстро кто-нибудь купит, и она избавится от страданий, сможет нормально одеться, наесться до отвала. Эта девочка была слишком оптимистичной, что придавало ей шарму, если быть откровенной.
Мне казалось, что я смирилась со своим положением, привыкла к бесконечной дороге и мысли о том, что я попала в чужой мир, но, видимо, нет. Когда грузная женщина, которой меня передали, привела в маленькую комнатку с деревянной лоханью, наполненной горячей водой до краев, и приказала вымыться, чтобы привлечь будущего господина, я вспылила и выгнала её прочь, ещё и мочалку вслед швырнула. Да, я мечтала о горячей ванне, так как я была грязной, вечно замерзшей, так же меня атаковал насморк, периодически меня знобило, но откуда-то были силы не поддаваться болезни и унынию. Но я все-таки мечтала только о ванне, а не о господине в придачу. Медленно обвела взглядом комнату и тут же меня скрутил кашель. А ,когда он отступил, обнаружила на ладони кровь.
Совсем всё плохо. Как бы повторно не помереть.
Так или иначе, я вымылась, а через какое-то время снова явилась та женщина, но уже с безразмерной ночной рубашкой до пят. Она вынудила надеть её и снова куда-то потащила. Оказалось, в комнатку с зеркалом. Увидев себя, я ужаснулась. Кожа да кости! Раньше я была невысокой брюнеткой с приятными, как мне казалось, чертами лица и округлыми формами. Теперь же лицо осунулось, волосы были спутаны, а запястья были такими тонкими, что сломать их, казалось бы, не составляло труда. Женщина сунула мне в руки щетку для волос и приказала расчесаться, после чего снова куда-то меня потянула. Она вывела меня из дома и повела по улице, крепко держа за руку. Идти босиком по холодной земле и в одной только сорочке — не то, чего я хотела, но мои желания здесь никого не волновали. Она привела меня на рынок. Мы шли вдоль торговых рядов, товаром на которых были не овощи с фруктами, а люди. Все они смотрели на меня, провожали взглядами. Если бы я могла, я бы вырвалась и убежала отсюда, куда глаза глядят. Женщина остановилась, и я увидела на постаменте Лессу в такой же ночной рубашке. Меня заставили встать рядом с ней, после чего женщина заговорила с нашим торговцем.
— Я слышала, что сегодня здесь будет наместник домена, чтобы выбрать себе прислугу в новый дом, — прошептала мне Лесса. — Только бы он заметил нас!
— Молчать! — рявкнул торговец, и подруга замолчала.
Подумать только, наместник. Уж явно не судьбы прислуги высокопоставленного выскочки я хотела. Черт, да, мне плохо. Да, у меня нет выхода, но это не значит, что я должна забывать о гордости и пытаться продать себя подороже. Я себя вообще продавать не хочу! С этими мыслями я выпрямилась, встала ровно, подняла голову. Наверное, я выглядела глупо. Такая несуразная, худая, больная, а пытается выглядеть не как обычная рабыня. Тем не менее, из последних сил я пыталась стоять ровно и выглядеть так, будто все это происходит не со мной.
Через какое-то время между торговыми рядами началась какая-то суета, люди пропускали двух мужчин. Оба в плащах до пола, но их лица не такие, как других потенциальных покупателей. Те жадные, осматривают «товар» маслеными взглядами. Эти же неторопливо шли, переговариваясь между собой, осматривая рабов без какого-либо фанатизма. Тем временем мне становилось всё хуже, перед глазами плыло.
— Это он, Анастасия! — шепнула Лесса именно тогда, когда мужчины проходили мимо нас.
— Кто?.. — только и успела прохрипеть я, как они остановились прямо возле нас, осматривая, и мне пришлось замолчать.
— Откуда она? — спросил один из них у торговца, кивнув на меня.
— Балтимор, господин.
— Столица? — вскинул тот бровь.
Надо же, у меня оказывается и происхождение есть. Чертов торгаш решил сбыть меня подороже, придумав про меня непонятно что. Нет уж, не получится. В возмущении повернулась к торговцу и четко сказала:
— Ложь, — за что тут же получила плетью по спине.
Может, я бы и удержалась, если бы не плачевное состояние моего здоровья. Увы, ноги подкосились, и я повалилась вперед с постамента, прямо в руки этого «господина».
— Анастасия! — испуганно воскликнула Лесса, хватаясь за сердце.
Мужчина успел подхватить меня на руки и спросил уже у меня:
— Анастасия?
Я кивнула, не в силах выдавить из себя ни слова, горло сдавили рыдания. Спину жгло так, что перед глазами стремительно темнело.
— Альв, разберись, — последнее, что я услышала, перед тем, как провалиться в обморок.