***
За дверью действительно ждал Редрик. И теперь наша не очень веселая троица степенно вышагивала по коридору, направляясь на чердак. Начать решили именно оттуда, чтобы двигаться сверху вниз. Продовольствием решили заняться потом. Трудности начались позже, когда мы добрались до зеленой гостиной, одной из разноцветного множества имеющихся в доме, но конкретно эта находилась на третьем этаже. Вот, например, в книгах значилась ваза фарфоровая ручной работы, на покупку которой ушло ровно сто золотых. А по факту в гостиной не было ни одной вазы.
Мы с Лессой переглянулись. Редрик делал вид, что сея досадная неприятность вообще его не касается. М-да. Ну, допустим, ваза находится где-нибудь еще, дом-то огромный. Недоглядели, может быть. Оставляем пометку, идем дальше.
Далее мы посетили гостевые покои, первые из пятнадцати, как сообщил Редрик. Вздохи и ахи сдерживала уже с трудом, но все-таки решила проверить за сегодняшний день как можно больше комнат. А после невозмутимо брошенной фразы управляющим о том, что этот дом слишком мал для того, чтобы с такой легкой задачей, как переучет, не справиться. Ну-ну, действительно, куда уж мне, привыкшей к маленьким московским квартиркам. Но от размышлений пришлось отвлечься. Серебряные ложечки сами собой себя не пересчитают.
Так, люстра хрустальная — одна штука, подсвечники бронзовые — три штуки, картина художника графа Фон Бриз «Натюрморт: спелые фрукты»… Отсутствует. Нет, картина имелась в комнате. И, вроде бы, как даже натюрморт, вот только фруктов никаких нарисовано не было. Да и заявленной стоимости в девятьсот золотых она явно не соответствовала. Я, конечно, не очень ориентируюсь в местных ценах, да и не художник совсем, потому не могу точно сказать, что есть дорого, а что нет, но, тем не менее, была уверена в том, что подсунули нам что-то совсем не ценное. Подруга мне рассказала, что в одном золотом — десять серебрушек, а в одной серебрушке — десять медяков. И, к примеру, шикарно поужинать в таверне можно за две серебрушки, переночевать — за одну, а купить добротное платье можно за полторы серебрушки. И все это при условии, что торговцы будут гнуть цены! Следовательно, девятьсот золотых — сумма огромная. Даже неплохой дом, где-нибудь в деревне можно было прибрести за сто золотых. Никогда не поверю в то, что картина, висевшая передо мной, стоит девяти домов. Хотя, что я в искусстве понимаю? Что ж, делаем мысленную пометку, идем дальше…
***
Несоответствий находилось много. За двенадцать комнат, что мы посетили с инспекцией, нашлось целых тридцать четыре! Это же в голове не укладывается! Вывод напрашивался сам собой — подторговывают слуги у своего господина и даже не особо скрываются. Видимо, Рейману глубоко фиолетово на все эти книги учета, да и на свои владения в целом.
Редрик вызывал особые подозрения. Ведь всё указывает на то, что прошлую экономку он покрывал и, скорее всего, был в доле. Нехорошо. И, видимо, почуяв появившиеся у меня вопросы, он сослался на невероятную занятость и спешно удалился. Толку от него все равно никакого не было, так что мы с Лессой не особо расстроились.
Следующей на очереди была библиотека. Самое сложное, на мой взгляд, помещение, ибо все книги подлежали учету. Читать в достаточной мере, чтобы выполнить это задание, я ещё не умела. Но подруга вызвалась разобраться книгами сама, а мне досталось все остальное, в том числе и прилегающие к библиотеке помещения, коих было ни много, ни мало — четыре штуки. Две кладовые, одна уборная и последнее, запасное, как значилось в книге учета. В первых трех комнатах ничего особенного не нашлось, даже случаев воровства. А вот в последней…
Едва я зашла внутрь, как пораженно замерла, не в силах пошевелиться. Буквально почувствовала, как краска отливает от лица, как в груди заколотилось сердце, а колени подогнулись. Дверь за моей спиной с оглушительным грохотом захлопнулась так, что я едва в обморок позорно не свалилась, но всё же смогла взять себя в руки. На полу лежала одна из служанок, а под ней на полу стремительно расползалась лужа крови. Из ее груди торчала рукоятка обычного кухонного ножа. Я не знала имени убитой, но видела её несколько раз раньше.
В этот момент в голове как-то очень быстро прошмыгнула мысль о том, что всё — песенка моя спета.