***
Утро добрым не бывает. Проснулась я на рассвете от стука в дверь, что было здесь своеобразным будильником. Как объяснил управляющий, служащие здесь по очереди на рассвете стучались в двери, пробуждая обитателей комнат. Хотелось кофе, но кофемашин в этом мире, увы, не водилось.
Из небольшого зеркала, что висело в ванной, на меня глядела бледная девушка. Вид у неё был болезненный. Телосложение субтильное, волосы в полном беспорядке, глаза будто потускнели, щёки впали. Красотка, ничего не скажешь. Кое-как привела себя в порядок и двинулась в сторону кухни на этот их всеобщий сбор. Себя частью этого мира я всё ещё не ощущала. И не без причины. По дороге ловила на себе косые взгляды, но значения этому решила не придавать. Мало ли, может просто выгляжу плохо, что и не удивительно. На кухне тут же отыскала взглядом Лессу, которая в свою очередь бросилась ко мне. И было в её глазах что-то нехорошее. Но сказать она ничего не успела, так как заговорил управляющий. Ничего особенного он не сказал, всего лишь раздал указания на сегодня и был таков. Но народ не спешил расходиться по своим делам. На душе вдруг стало почему-то не спокойно. Как будто грядёт что-то.
Из толпы выплыла Мавлина и направилась прямо ко мне.
— Почему котлы грязные? — с неприкрытой угрозой в голосе начала она на повышенных тонах.
— Мастер Грэйблин освободил меня от работы, — я попыталась сохранить спокойствие.
— А кто освободил тебя от наказания? — она уперла руки в бока.
К подобного рода обращениям ко мне я не привыкла. И всегда реагировала на них соответствующе. Но сейчас я не в том положении, поэтому пришлось выдавить из себя:
— Мне казалось, что наказание — тоже работа.
Тут-то повариха взорвалась.
— Если решила, что прыгнешь в койку к господину и всё тебе станут с рук спускать, то глубоко ошибалась! Где это видано, чтобы господин девку неумытую до дверей провожал! Думаешь, не видели тебя? Ещё как видели! — ревела она.
Отовсюду послышался возмущенный гул голосов. Слухи здесь разлетаются быстро.
— Я тебя вышвырну отсюда! Позорище! — продолжала она сокрушаться.
Глаза застелила пелена. Сердце гулко колотилось в груди. Не совсем осознавая своих действий, я вылетела из кухни. Кажется, Лесса хотела рвануть за мной, но Мавлина её остановила. Я неслась, не разбирая дороги. Опомнилась уже тогда, когда поняла, что снова стою в том уютном уголке библиотеки. Я плюхнулась в кресло, судорожно вздохнула и вытерла глаза. Оказалось, что глаза закрывала пелена слёз.
Действие четвёртое: взгляните на ситуацию под другим углом.
Руки тряслись, мысли лихорадочно метались в голове. Я сжалась в клубочек на кресле в библиотеке, постоянно вытирая глаза и тихонечко всхлипывая. И чего это я расклеилась? Я же предполагала, что слухи пойдут. Вот они и пошли. Чего теперь слёзы лью? Но слёзы лились без остановки, и как бы я не пыталась это остановить, ничего не выходило. Видимо, плотину прорвало. Я оплакивала и потерю мамы, и столкновение со всеми сложностями, возникшими в этом мире. Скайра оказалась слишком жестокой. Здесь либо ты, либо тебя. И признавать это мне отчаянно не хотелось. Хотя я понимала, что ещё немного и меня сожрут с потрохами. Не люди, а звери. Тьфу!
Я так глубоко была погружена в свои мысли, что не заметила, как Вимано опять сел на корточки напротив меня.
— Ну, и что произошло? — тихо спросил он, вглядываясь в моё лицо.
Я вздрогнула, ужасно громко всхлипнула в очередной раз и бросилась вытирать слёзы, но он поймал мои руки. Бережно их сжимая в своих по-мужски больших ладонях, он снова спросил:
— Ну же, что случилось?
Я отчаянно замотала головой, не желая рассказывать ему о словах Мавлины. Стоп, бережно?
— И кого ты пытаешься обмануть? — он нахмурился, всё так же не сводя глаз с меня.
— Мавлина, она, — я запнулась. — Она обещала меня выгнать.
Ну вот. Нажаловалась. Хотя, всё равно не смогла бы смолчать или соврать господину. Да и незачем это. Всё равно всё узнает.
— И почему же? — взгляд его начинал терять теплоту.
— Пустили слух о том, что я и вы… — крайне сложно просто сказать это. — Мы спим вместе.
Слёзы снова полились из глаз, и я со всхлипом вырвала руки из его захвата, чтобы закрыть ими своё лицо. Внезапно меня сгребли в объятия. Рыдания как-то резко ушли на второй план. Удивлённо заглянула в глаза Вимано, который легко поднял меня с кресла и сел сам, устраивая меня на своих коленях. Мне пришлось обхватить его шею руками, чтобы не упасть. Удивление смешалось со смущением. Я глупо хлопнула глазками.
— Ну, не плачь, — едва слышно сказал он и продолжил. — Расскажи подробнее.
Но дыхание спёрло, ни слова не получалось из себя выдавить. Я глотала воздух ртом, словно рыба, выброшенная на берег. И от осознания того, как же жалко я сейчас выгляжу, истерика накрывала ещё больше.
— Ну, ладно тебе, — Вимано как-то совсем по-доброму погладил меня по спине, укачивая на своих руках.
— Все видели! — наконец вымолвила я. — Они считают, что я… Любовница!
В голосе прорывались визгливые нотки. Господи, если бы могла, побилась бы головой о что-нибудь твёрдое. Стыдно было неимоверно, но поделать с собой ничего не получалось.
— Чья? — он перестал меня укачивать и посмотрел на меня, нахмурившись.
И выражение лица такое глупое-глупое…
— Тво… Ваша! — прорыдала я.
Его брови сдвинулись ещё больше. Тень понимания промелькнула в ореховых глазах. Чёрт! Не палиться, Настя! Не палиться!
— Мавлина постаралась? — голос его как-то даже похолодел.
Я ничего не стала отвечать. Лишь всхлипнула.
— Понятно.
Ощущение было таким, будто вот-вот нагрянет буря. Я поёжилась и предприняла попытку вылезть из кольца его рук. Истерика постепенно сходила на нет. Но Вимано будто опомнился и ощущение бури пропало. Он лишь крепче прижал меня к себе.
Неправильно это. Не утешают господа рабынь иномирных. И за руки бережно не держат.