2. Ожидаю, что вы будете гневаться на меня, хотя я и выступаю с мнением, приносящим пользу. Люди от природы склонны предпочитать полезному совету, соединенному с порицанием, угодливые речи, сопряженные с вредом. Но и в отношении к прочим я не таков, и теперь к вам, так как второе было бы делом человека, которого ненавидят и который хочет за это отомстить, а первое такого, который пользовался почестями и по справедливости должен за них отплатить. Да даруют же боги, которым принадлежит наш город [1]. чтобы увещание мое принесло некоторую пользу и чтобы слушатели вняли убеждению приложить свою заботу к тому учреждению, что оставлено в пренебрежении. Но если бы вы даже сделали мой совет тщетным, я буду считать себя, в достаточном выигрыше, уже тем самым, что я выступил советчиком.
{1 Of. orat. II. (προς τονζ βαρυν αυτόν χαλέοαντας) § [35, vol. I pg. 250: «У кого из сенатов земля плоха, те гибнут под тяжким бременем, т.к. никто не желает такой земли и не покупает, а у кого она лучше, вместо наследников хозяевами её у них являются лица, имеющие средства купить». Срв. стр. 170.}
3. Было время, когда у нас был многолюдный сенат, в 600 человек. Эти люди справляли повинности на свои средства, а столько же других лично исполняли распоряжения. Этот надлежащий составь сохранялся для города в целости до царствования того известного царя, а после этого уже нет, так как много злосчастных обстоятельств повредило сенату. Таким образом ежегодно некоторая часть состава подвергалась исключению и можно было наблюдать, как другие обрабатывали их поместья, а остающаяся часть становилась слабее по двум причинам, и потому, что по численности не было прежнего, и потому, что состояние у них уменьшилось.
4. Да к чему мне самому подробно объяснять то, о чем не раз было говорено вами в судах? Ведь этот плач удостоился многих уст. Итак вы достаточно плачевно изобразили несчастья. Но я нахожу, что на исправление этих бедствий вы прилагаете недостаточно усердия и рвения. Сказав: «Мы пропадаем, погибаем, нас было шестьсот или, Зевс свидетель, вдвое столько, а теперь нет и шестидесяти», вы удаляетесь, после того как одинокий голос прибавит несколько слов о том, что надо бы правителю сделать некоторых сенаторами, и естественно даете повод многим сказать: «Когда они утверждают, что им нужно добавление, они делают так лишь для очистки совести, а того и добиваются, чтобы этого не было, желая, чтобы предмет для жалоб у них оставался, дабы было оправдаете и для нарушителей закона, и вместе опасаясь, как бы не получить сообщников во взятках или как бы некоторые, оказавшись способнее их, не приобрели больше влиятельности». 5. А я такой речи не допускаю, но знаю то, что, если и не недобросовестность, то легкомыслие замедляло помощь. „Часто, скажете вы, мы говорили об этом, но не было у вас такого, кто внял бы убеждению". Это потому, что не так, как следовало, вели вы переговоры о деле такого рода, не со всем упорством, не со всей энергией, голоса не поднимая, на колени не падая, слез не проливая, своим ответом не дав понять того, что терпеть не станете, а найдете дорогу к другим. К разным таким уловкам, слышим мы, не раз прибегали галлы, которые, после того как не могли убедить Констанция словами, павши ниц, плакали и, пока их оттаскивали за ноги, все молили, до тех пор, как добились того, из за чего так поступали. 6. А вы даже тогда, когда недавно отправляли посольство, не просили этого, но на счет коней, золота, земли, хлеба и другого подобного, посол вез письма и они составляли не малую часть поклажи, а о том, что здание сената чуть не совсем опустело, не заикнулся. Однако разве трудно было прибавить это ко многому другому? Разве вас сочли бы правонарушителями, если бы вы протянули руку помощи сенату? 7. Но, полагаю, вы мало заботитесь о том, о чем следовало бы заботиться больше всего. По этому всякий предлог к освобождению себя от литургии достаточен тем, кто того желает. Этот — гоплит, имя его замалчивается, тот доставляете приказы царя, никто его не трогает, третий ассессор наместника, его оставляют в покое. Кто-нибудь занимается продажей своего голоса тяжущимся, он перешагнул границы отцовского сословия. Ведь ему по неволе приходится впадать в столкновение с теми, кто заинтересован в судьбе этих лиц. 8. Но что же возмутительная в том, если кто навлекаете себе врага, выполняя долг справедливости перед своим городом? Как же ты боишься их гнева, а этой несправедливости не боишься? Или, может быть, если бы на твоих глазах мать твою били, ты стоял бы, не защищая ее ни так, ни иначе, дабы угодить драчуну. Ты бы, скоро, однако, сознал, что самого себя подверг большей опасности, что грозить от богов, избежав меньшей, какая грозить от людей.