{27 О хранении Фалассием речей Либания см. orat. XLII за Фалассия), SS 3—4, у нас стр. 181 сл.}
69. Каков ты был ко мне, показано моими сообщениями; если многое и опущено, во ясно будет и из следующая.
С теми, кто изобличен в недобросовестном деде уничтожения обязанностей но отношению к учителю, ты живешь вместе, пребываешь в их обществе, проводишь с ними время, поддерживаешь знакомство, обедаешь с ними, пьешь, завтракаешь, и если тут же пожелают соснуть, полная свобода, и никто не препятствует. А разговоры при каждом таком свидании направлены против моего характера, ничего серьезная не содержащее, а удовольствия доставляющие много обеим сторонам, и лгунам, и их слушателю. 70. И все, что им угодно будет, то должно входить в силу, хотя бы я желал обратного. Дело в том, что детей у них нет, а много золота, плода отцовской недобросовестности, судьба же нередко уносит молодых раньше стариков. Таким образом этою угодою он покупает себе выгодное завещание. Такому охотнику, при том всему предпочитающему деньги, естественно мои интересы ничего не значат. 71. Почему же он в этом не признается и не оправдывается так, но же-лает убеждать, явно издеваясь, будто бы не перестает почитать? Он, который через посредство привратника, каковой сообщив ему во многом, вчера сделал то же, при чем этот подражал своему учителю. Как только мошенник этот принял мое письмо, упрекающее в неправом заключении матери и дочери, он прогнал подателя письма, сказа в, что это не мое письмо, а того кто подал его. 72. Вот за каких выдает он этим словом моих слуг, очерняя мою жизнь в их дерзких поступках, чинимых ими, с ведома ли моего или без ведома.
Впрочем допускать подобную ложь с целью устранить какое нибудь бедствие не позорно. Все же это письмо было письмом того, за чье оно выдавалось, мое, который сострадал потерпевшим и был угнетен их положением не менее, чем они . [28]
{28 К характеру Либапия см. выше, стр. 280, прим.}
73. Старик же Евсевий, которому не раз освобождение на завтра обещалось, а на самом деле не исполнялось, чему, по твоему, должен служить, свидетельством? Не тому ли, что мое заступничество за него было ему во вред, в то время как были отпускаемы другие, прибегавшие к помощи иных лиц, слуги коих ходят туда с корзинами и плетушками с рыбой и плодами для справедливейшего.
74. Далее другой, не менее значительный факт. Явившись в совет, чтобы почтить его согласно нынешнему закону, он не позвал меня оттуда, где недалеко я был, зная, что я сижу близко [29], и не смотря на то, что долгие годы были уже свидетелями этого общения со мною правителей будивших сенат, если случится ему задремать. Этот шаг следовало ему предпринять, а не остеречься его и с тем возвратиться. Α ведь было сказано им много, благородных речей, одушевленных желанием поступать по правде. На самом деле, он полагал, что мне, могущему насчитать нескончаемый ряд предков — сенаторов. надлежит отсутствовать наравне с теми, кто явился, откуда неизвестно. И мне кажется, он с удовольствием вызвал бы некоторых из них, меня пропустив, если бы не убоялся чрезмерности обиды.
{29 Разумеется помещение здания сената, где Либаний занимался с учениками, см. orat. XLIII (de pactis) § 19, vol. III pg. 347, 16. epp. 966.986. 995 и дрр.}
75. Далее, в ответ на ходатайства вновь о той же милости, обещав которую не раз, он не оказывал никогда, по благоразумию, как он думал, отлагая, он просил моих речей, конечно, разумея панегирики себе, зная, что я не произнесу из за многого, но доставляя себе тем отговорку в том, что не дал милости, не раз отвергнув ее, и он на словах выдавал себя в самом деле поклонником этих речей, тогда как в действительности до моих речей не было ему никакого дела. А если бы был у него интерес к ним, десять месяцев были бы на них потрачены, а не на тех всем известных людей, на которых теперь они потрачены. В коленях их, в руках их постоянно достойный посмеяния доход их, представления [30], любимые больше произведена Платона. 76. Α нынешняя его претензия, сильная любовь, и его заявление, что его огорчает неполучение речей, не есть любовь, но некто, весьма ценимый тяжущимися вследствие силы своего искусства, взявший жену из дома этих людей и считающий своим долгом оказывать им услуги, замечая, что он увлекается этими интересами, а пренебрегает тем, чем пренебрегать не следует, без малейшего желания с его стороны, под-учил его сказать: «Мне нужно получить речь и было бы для меня большим мщением не получить ее». 77. Таково было то, чего он желал, и таково то, к чему его принудили. Последнее справедливо считать делом не его, а того, кто оказал на него давление, если только он не сумел бы убедить в том, что все это время он спал. Но он не спал, но был, как он ость, он, высказавшийся за осуждение всякого искусства слова.