{102 См. наш перевод, стр. 121, 1.}
{103 См. стр. 113, 1 μέγα συνέδριον.}
{104 εκάδενδον, см. стр. 138, 2.}
{105 έβαπτίζετο, то же εϊσφοραΐς, δφλήμασι см. Pint., Galb. 21.}
{106 См. de patrocin., § 9, у нас, стр. 170.}
{107 αννουαία 0 курсе учения, постоянное выражение, см. выше § 15, стр, 3, 2.}
151. Но законы царям установлять легко, так как можно, а полезные не легко, потому что для этого нужен уже разум. Он же собственным домыслом установил тате, что поколения людей, живших ранее их, оказались в сильном убытке, а тем похожим на эти законам древних владык, но упраздненным своеволием повелителя, снова вернул силу, считая более удовлетворяющим честолюбие соглашаться с теми, которые установлены правильно, чем без толку критиковать существующее.
152. рассмотрим теперь и то, кто понесли наказание.
Итак из трех погибших от казни, один [108] обходил вселенную в качестве доносчика и перед обоими материками был повинен тысяче смертей, так что люди, знавшие этого человека, еще жалели, что нельзя было казнить и умершего, и трижды, и несколько раз повторить казнь. Другой [109], помимо того, что поработил себе Констанция, будучи сам рабом, и, что еще возмутительнее, евнухом, был главным виновником в высшей степени жестокой смерти Галла. Третий [110] же был изведен гневом войска, лишив его, как говорили царских даров, но и по смерти он получил некоторое утешение, так как царь предоставил его дочери немалую долю отцовского имения. 153. Α те, которые ему нанесли оскорбление. были, да, были, которые призывали кое–кого на царство, при чем они не щадили слов против него [111], достойного наказания не понесли, жизни они, действительно, не лишились, но учились обуздывать язык, проживая на островах. Так умел государь, примерно наказывать за преступления против других, а в преступлениях против себя самого был великодушен.
{108 См. Амм. Марц. XXII 3, 10 Павел Катена, нотарий, о деятельности которого по доносам и ровыекам, см. кн. ХИТ 5, 6—9, XIX 12. 5 следд.}
{109 См. Амм. Марц. XXII 3, 11 Евсевий, начальник опочивальни Констанция, Socr. ΠΙ 1 pg. 171 Α.}
{110 См. Амм. Марц. XXII 3, 7—8. В 8–ом § (Кулаковский, вып. II, стр. 101) читаем, что Урсула (комита государственного казначейства) сгубило раздражение против него военных людей. Но, по Аммиану Марцеллину, Урсул не был виноват и, напротив, настаивал на выдаче суммы для цезаря на подачки солдатам. Seeck, Gesch. IV 307 f.}
{111 См. конъектуру Forster'a, под текстом κατά τονδε вм. κατ ονδέν.}
154. Он вступил и в сенатскую коллегию и усадил великий совет вокруг себя, после того как он долгое время был лишен этой чести. Прежде сенат приглашался во дворец, чтобы, стоя, выслушать небольшое обращение к нему, а государь не ходил к нему, чтобы заседать в нем. Дело в том, что вследствие неумения говорить речи он избегал места, где требовался оратор. Напротив, Юлиан, как сказал об искусном в речи человеке Гомер, «невозмутимо держа речи, искал таких собраний, предоставляя желающему свободу слова в обращении в нему, но и сам ораторствуя [112], то в немногих словах и звучно, то «подобно частым зимним хлопьям», то подражая тем гомеровским народным витиям, то превосходя каждого из них в том роде красноречия, каким он славился. 155. И когда он говорил и одно хвалил, другое порицал, третье внушал, некто извещает о прибытии учителя, ионийца, известного под прозвищем философа из Ионии [113], а Юлиан. вскочив с своего места среди старшин, побежал в двери, в том же порыве, как Херефонт к Сократу [114], но тот, быв всего Херефонтом и в палестре Таврея, а этот владыка мира и в высшем собрании, всем показывая и возглашая своими поступками, что мудрость почетнее царской власти и что все, что в нем есть превосходного, это дар философии. 156. Итак, обняв его и поцеловав, как в обычае скорее у частных людей в приветствии друг к другу или у царей, но между собою, он ввел его, хотя он не был сочленом сената, полагая, что не место красить человека, а человек место, и побеседовав с ним в присутствии всего собрания о том, каковым, благодаря ему, он стал вместо прежнего, удалился, держа его за правую руку. Какое значение имели эти его поступки0 Он не только отплачивал этим, как мог бы иной предположить, за воспитание, но и призывал к образованию молодежь, где бы она ни жила, прибавил бы я, и старость, так как и старики уже устремились к ученью. Ведь все, что владыки оставляют в пренебрежении, встречает и общее пренебрежете, а что они чтут, тем все занимаются прилежно.