{112 Socr. III 1, pg. 172а.}
{113 Амм. Марц. ХХП, 7, о посещении философом Максимом сената во время заседания там при участии Юлиана: «Он (Юлиан) выскочил, нарушая приличие, и забылся до того, что быстро пробежал далеко от крыльца, ему на встречу, облобызал и почтительно приветствовал его и провел сам в собрание. Этим он выказал неуместную погоню за популярностью». Совсем иначе судит Либаний (срв. orat. I § 129). Seeck, 310.}
{114 Plat., Charm. 153 В.}
157. Но он, считая родственными [115] красноречие и святилища богов и замечая, что последние совсем изведены, а первое в значительной мере, домогался того, чтобы и храмы были в целости, и люди снова возлюбили искусство слова, во первых, почетом его мастерам [116], во вторых, собственным сочинением речей. Так она в ту пору немедленно составить две речи, каждую работу одного дня, вернее ночи. Одна из них разразилась против человека, неподлинного подражателя Антисфену, с необдуманной смелостью определяющего эту доктрину [117], другая содержит много прекрасных мыслей о матери богов [118]. 158. Тот же образ мыслей сказывается и в назначении правителями городов людей опытных в красноречии и отставке правителей провинций из варваров, которые, обладая искусством скорописи, но умом не обладая, опрокидывали государственный корабль [119]. А император, видя, что те, кто преисполнились знания поэтов и прозаиков и от кого можно было узнать, в чем достоинства начальника, отодвинуты на задний план, даровал их провинциям. 159. Поэтому каждый встречал его на границах, когда он проезжал по Сирии речью, даром, гораздо лучшим, чем кабаны, птицы, лани, какие приводимы были к царям в молчании, в ту же пору их заменяли речи. И в проводах чередою сменялись правители — риторы. Из них правитель Киликии [120], мой ученик, ему близкий друг, сказал ему похвальную речь, когда он принес жертву я стоял подле жертвенника. И много пота текло с каждого, с одного, пот, произносящего речь, с другого, — того, кто привязан был к оратору.
{115 αδελφό см. у нас, стр. 83, 1.}
{116 ταΐζ των (sei. λέγειν) επισταμένων τιμαϊζ Срв. των λόγων τεχνϊχαι, δημιουργοί, Письма — энкомия ритора Либания, стр. 5 отд. оттиска.}
{117 Разумеется Juliani orat. VII, Против циника Гераклия.}
{118 Разумеется Jnlianiorat V, ΕΙς την μητέρα των &εών.}
{119 Либаний говорит просто «корабли» τά σκάφη букв, кузовы кораблей;, как нередко предмет сравнения (государства с кораблем) называется у него вместо сравниваемого предмета. Для правителей — варваров употреблено выражение «кормчий».}
{120 Цельз, см. ер. 648: «Ты сам, говорит здесь Либаний, описав свиданье свое с Юлианом, был в числе произнесших речи и получивши одобрение, при чем боги вблизи, с жертвенника, помогали тебе я послали мужество к перенесению жара» (Потому у Либания «пот» и оратора, и слушателя).}
160. С этого времени снова изобилен путь [121] мудрости и надежды на почет перешли на лиц, обладающих искусством слова, и у софистов дела пошли успешнее, при чем одни начинали у них учиться, другие поздно переходили к ним, носителями бороды, не только труда пальцев своих [122]. Так он устроил новый расцвет искусства Муз и заставил ценить, как самую достойную профессию, ту, которая в действительности наилучшая, и занятиям, годным для рабов, не допустил иметь больше значения, чем те, какие подобают свободным.
{121 См у нас, стр. 51, 1.}
{122 Описательно, о письменных концептах речей.}
161. Α разве кто либо может назвать какую нибудь заслугу более важную, чем богов и величайший дар богов, искусство слова, из шумного пренебрежения поднять в почетное положение, во время всякого путешествия предоставляя себя в распоряжение софистов, сворачивая с прямого пути, дабы взглянуть на святилища [123], перенося легко и продолжительность пути, и трудность его, и жар. 162. Здесь именно он снискал себе великую награду за благочестие, узнав от тамошних божеств, что против него строится заговор и каков способ спасения. Вследствие этого, изменив скорость путешествия, он двигался быстрее, чем раньше, и избежал засады.