{123 Срв. Амм. Марц. ΧΧΠ, 9, 5.}
163. Вступив в Сирию и отпустив недоимки городам , посетив храмы, беседуя у статуй богов с декурионами, он немедленно устремился, чтобы отмстить персам и не желал медлить и тратить благоприятное время года, сидя на месте, но, так как гоплиты и кони были утомлены и требовали небольшой отсрочки, он, против воли, так гнев кипел в его груди, но все же уступил необходимости, промолвив только, что иной отпустить по его адресу шутливое слово, что он подлинно сродни своему предшественнику.
164. Посмотрим на царя и на его троне, не во всех ли обстоятельствах он свершал деяния, достойные хвалебного слова?
Пришло к нему письмо персидского царя с просьбою принять посольство и путем переговоров решить спорные вопросы. Итак мы, все прочие, скакали, рукоплескали, кричали, чтоб принять предложение, а он, приказав швырнуть письмо с бесчестием, сказал. что нет ничего возмутительнее, как переговоры в то время, как города лежат поверженными, и отправил ответ, что нимало не нуждается в послах царя, так как в самом скором времени увидит его. Итак это была победа раньше битвы и трофей до сражения, как это, мы знаем, бывает во время гимнастических состязаний, когда особо выдающемуся борцу достаточно только появиться. 165. И что персидский царь потерпел поражение, когда император уже явился, этому нельзя особенно удивляться, хотя и то поразительно, что трепетал тот, кто привык наводить ужас, но не затмевает ли все прочие чудеса то обстоятельство, что, когда, при полном лишении Констанцием этой области великой защиты, Юлиан получил в свои руки его власть, еще до его прибытия ни один перс не напал ни на один город, но при одном имени его сидел смирно?
166. Итак его решение относительно посольства было таково, что обстоятельства требовали вооруженной силы, а не разговоров, что же касается качества воинов, тех, которыми он командовал прежде, он считал их во всех отношениях удовлетворительными, так как они и отличались физическим здоровьем, и в битву рвались, и доспехи у них были не плохой работы, и сражались они, призывая богов, а тех, которых он присоединил в ним, были, как он наблюдал, видные, рослые, носили позолоченное оружие, но, вследствие неоднократного бегства от врага, испытывали при виде персов то же, что сказал Гомер о человеке, встречающемся в горах со змеем, или, если угодно, что случается с ланями при встрече с псами. 167. Итак признав, что духу их вредить не только негодность вождей, но и то, что они воевали без богов, в течение девяти месяцев он сидел, внедряя в их души это рвение, полагая, что и количество людей, и крепость железа, и прочность щитов. и все вообще пустое, раз боги не помогают в войне. 168. Итак, дабы они помогали, он своим внушением достигал того, что десница, коей предстояло взяться за копье, бралась и за возлияние, и за ладан, чтобы иметь возможность среди тучи стрел молиться тем, кто могут заградить им путь. Когда же слов было недостаточно, убеждению содействовало золото и серебро и при посредстве малой прибыли воин получал большую, золотом приобретал дружбу богов, властных на войне. 169. Дело в том, что он не скифов считал нужным призывать на помощь [124] и не сброд собирать, способный нанести вред своею массою и причинить немало осложнений, но гораздо более тяжкую руку богов. Их давал он в союзники приносившим жертвы, Ареса, Эриду, Энио, Страх и Ужас, чье соизволение определяет оборот битвы. Поэтому, если бы кто-либо выразился, что он поражал и ранил персов, пребывая на Оронте, он сказал бы правду.
[124 См. Амм. Марц. XX 8, 1 ХХП1 2, 7 о призыве Конотанцием готов (скифов) в качестве вспомогательных войск в войне с персами.}
170. В своем рвении к этому предмету он истратил, не отрицаю того, большие средства, но траты эти более подобают, чем расходы на театры, на возниц и тех, кто выступают на захудалых зверей. Из таких удовольствий ни одно не привлекало этого человека [125], который, когда даже необходимость заставляла его сидеть в ипподроме, взором своим обращался к другому, вместе отдавая долг почитания и дню, и собственным мыслям, одному присутствием своим, другим тем, что оставался им верным. 171. Ведь никакой спор, ни состязание, ни крик не отвлекали его души от размышлений, так как и тогда, когда он угощал по обычаю смешанную толпу, предоставляя пить, сам он мешал с попойкой речи, столько лишь участвуя в трапезе, чтобы не бросалось в глаза его воздержание от неё. Кто, в самом деле. и из тех, что философствуют в своем скромном кабинете, так когда-либо воздерживался от требований желудка? Кто воздерживался так то от одной, то от другой пищи, из почитания то одного, то другого бога, Пава, Гермеса, Гекаты, Изиды, каждого из остальных богов? Кто с удовольствием выдерживал так много дней без вкушения пищи, пребывая в общении с богами? 172. Слова поэтов сбывались и кто то из снисшедших с неба схватил его за волосы и, сказав нечто и его выслушав, исчез, О прочих собеседованиях его с богами долго было бы говорить, но. взошедши на гору Кассий к кассийскому Зевсу [126], в самый разгар полудня, он узрел бога и, увидав, встал и получил его совет. благодаря коему вновь избегает засады.