{137 Срв. об этом автобиографию Либания, $ 120, верев., стр. 43. Об этом голоде и мерах, им принятых против него, Юлиан говорит в своем Μισοπώγων, pgr 308, pg. 475 Hertlein.}
198. Немного позднее, когда город дозволил себе еще более крупную дерзость, [138] —если и об отечестве говорю, все же нет ничего почтеннее истины, — миновав меры наказания, свойственные владыкам, он прибег к средствам оратора, [139] и в то время как воля была и подвергнуть пытке, и казнить, дает городу отпор в речи, так же поступив, полагаю, и раньше по адресу римлянина, допустившего такую дерзость, за которую, должен был бы по заслугам подвергнуться, если не другому чему, то конфискации имущества. Но император имущества его не лишил, а уязвил стрелою письма [140]. 199. Но, несмотря на то, государя, столь медлительного в применении казни, десять гоплитов сговорились убить и ждали дня военного смотра. К счастью, опьянение успело выдать все условленные обстоятельства и все, что до сих пор хранилось в тайне, было разглашено.
{138 См. Julian., Misopog., pg. 3U А. Амм. Марц. XXII, 14, 2 слл; о сочинении Юлиана, «антиохийской речи» или «Враг бороды» (Μιοοποίγων).}
{139 См вступление упомянутой речи.}
{140 См. Julian., фр. 59 Дионисию; Выражение βέλει τινά βάλλουν οΤολής см. Ли<5ан., фр. 070, см. перев., стр. 43, 1 (Asmus, Arch. f. Gesch. d. Philos. XV 425 f.).}
200. Далее, иной, может быть, удивляется, если, будучи кроток и милосерд и из наказаний одних не применяя, другие в меньшем размере, чем они определены, он постоянно имел каких нибудь врагов среди своих подданных. Но о причине этого я скажу, поминая его скорбную для меня кончину. Теперь же подобает сказать о людях, приближенных к нему, лишь то, что из таковых приближенных к нему людей одни были и считались достойными, другие представлялись таковыми, но не были на самом деле, и одних не могли совратить никакие возможный обстоятельства, других время обличило.
201. Как только он безраздельно овладел императорской властью и стал распорядителем казною и всем прочим достоянием, составляющим богатство императора, одни даром находились при нем и не увеличивали своего состояния своими его поселениями, но считали достаточною выгодою питать к нему любовь и встречать ее с его стороны и видеть предмет своего поклонения правящим столь обширною державою, при том с уменьем, и не смотря на неоднократный предложения и даже, Зевсом клянусь, просьбы принять землю, коней, дом, серебро, золото, избегали подачек, заявляя, что и так богаты [141]. 202. Лучшие люди так поступали. Α те, которые давно жаждали наживы, но притворялись равнодушными к ней, выжидая удобного момента, пользовались, когда такой выдавался, и просили, и получая, снова просили, а получив, не прекращали просьб, и ни что не могло остановить их ненасытности. А он по великодушию своему дары расточал, но уже не считал их благородными, но скорбел о своем заблуждении, однако, из внимания к прежним давним отношениям, терпел, и считаться верным в дружбе ставил выше желания отделаться от таких людей. 203. Таким образом он отлично знал натуру каждого из приближенных к нему людей, но из них довольный только дельными людьми, а иных считая наказанием, за одних держался, других не прогонял, но и софистом, отличавшимся высшими нравственными качествами, чем обещало его звание, восхищался, и философа, обнаруживавшего нрав не под стать внешности, хулил, однако опасение проявить на царском троне пренебрежете старыми связями побуждало все сносить.
{141 Срв. стр. 43, V, Либаний о себе.}
204, Но, сдается мне, вы полны желания послушать о последнем, величайшем его подвиге, как он расправился с персами и их страною в своем походе туда. Да и нет ничего удивительная, если давно ваше жадное ожидание устремлено на эту область его деятельности, при чем результат вы знаете, что он пал во время своей победы, но подробностей вы или не слыхали даже, или не так, как нужно. 205. Стремление ваше услышать вызывает соображение о мощи персов, и о том, при сколь крупных размерах боевых сил Констанция они одерживали верх над ними, и о том, на какое самомнение и отвагу Юлиан не побоялся ополчиться Ведь Констанций, помимо прочих островов и тех, что лежать в океане, владел территорией от самого побережья океана до течения Евфрата, дававшей как много всяких продуктов, так и рослых телом, храбрых душою людей, качества, какие способны делать войско несокрушимым. 206. Но все же этот государь, великий в своих военных сборах, обладатель бесчисленных, замечательных городов, принимавший много податей, вывезший не мало золота из рудников, прикрывший железными доспехами всадников с головы до ног тщательнее персов [142], и коней предохраняя бронею от поранений, получив от отца по преемству войну, требующую мужества царя и души, способной хорошо использовать боевые силы, как будто клятвою обязавшись врагам быть их союзником в войне, о том, чтобы отнять их владения или предупредить присвоение чего либо из его собственных владений, не помышлял, но ежегодно, с наступлением весны [143] в начале теплой поры, выводя войско для штурма крепостей, переправившись за Евфрат, сидел на месте, обложившись таким огромным войском, с намерением бежать, если появятся враги, и, чуть не слыша вопли осаждаемых, предпочитал, по своим стратегическим соображениям, не сражаться и не оборонять от гибели собственных подданных.