{142 См. S 37.}
{143 Срв. относительно способов обозначения начала боевого сезона у Фукидида, Оксир. историю, Ж. Μ. Нар. Проев. ХХУ 458.}
207. Каковы же плоды этого сиденья? Враг рушил стены и срывал до основания города и возвращался с добычей и пленниками, а он посылал людей осмотреть запустение, благодарил судьбу за то, что не подвергся более чувствительному поражению, и возвращался через города днем, принимая от населения клики, обычно сопровождающие победы. Итак поступал он каждый год. Персидский царь переправлялся, а он медлил. Тот штурмовал стены, оп переходил в движение, тот готов был взять, он отправлял разведчиков; брал, с него довольно было, что самого не принудили принять сражение. Тот хвастался обилием военнопленных, он конными ристаниями, тому преподносили венки города, он увенчивал возниц. Так разве не подходит к нему, действительно, наименование, мною ему сейчас данное, союзника персов? Дозволить при возможности воспрепятствовать, пожалуй, не далеко от того, чтобы собственноручно содействовать. 208. И пусть иной не подумает, будто я игнорирую то ночное сражение [144] когда противники разошлись и, причинив, и потерпев некоторый урон, или ту морскую битву [145] на материке, где паши с трудом отстояли город, сильно пострадавший. То самое и несносно, что, получив от предшественника храбрых духом воинов, способных приводить в содрогание врагов, он приучил их бояться и мужественный натуры ослабил негодной выучкой. 209. А насколько велика сила выучки во всяком роде деятельности, о том сообщают философы, сообщает и мне. Она в со сто я ни и и лучшего, и худшего человека изменить в обратную сторону, если первому сообщается обучение, худшее его натуры, а второму, лучшее её. Она и женщин посадила на коней и сообщила им в военном деле превосходство над мужчинами, а если даже человека, от природы одаренного нравственными наклонностями, заставишь провождать жизнь в веселых процессиях и попойках, добродетель его покинет и, приучившись вместо ей свойственного нравственная поведения к такому, он живет, услаждаясь такими развлечениями, и прежний образ жизни ему ненавистен, и привычка вытесняет природные свойства.
{144 См. Amm. Marc. ΧΥΙΙΙ 5, 7, о собнтии 345 г., согласно датировке его Bury (см. Кулаковекий, перев. Амм. Марц., выл. I, стр. 225), Julian, or. I pg. гЗ Β πάντες αν μέγυτον φήσειαν πλεονέκτημα των βαρβάρων τον под Σιγγάρων πόλεμον.}
{145 См. Julian., or. 1 pg. 27 В. orat. II pg. 68 В. Об осаде Антиохии на реке Мигдонии, при чем, река, разлившаяся около города, давала врагам возможность действовать с судов, но в то же время они метали оружие с осадных окопов.}
210. Нечто подобное, говорю я, испытали, под его воздействием, и воины его. которые за оружие брались, но которым он не давал вступать в бой и которых он приучил спать по палаткам, пока их сородичей забирают в плен, не бояться позора и опасаться смерти. Сначала они, как люди, бодрые духом, негодовали на это, по том негодование их слабело, затем они признавали допустимым такое поведение, наконец одобряли. 211. Поэтому издали поднявшаяся пыль, какую может производить конница, не заставляла их подниматься для битвы, но обращала в бегство. Лишь появлялся эскадрон всадников, да и то небольшой, они молили, чтобы земля разверзлась перед ними, предпочитая подвергнуться какой угодно гибели, лишь бы не узреть вблизи персов. А когда мужество было искоренено у них, с ним исчезла и смелость речи. и их боязливость была настолько общепризнанною, что, когда они требовали угождений у тех, у кого останавливались на постой, одно имя персов прекращало их назойливость. И всякий мог шутя сказать, что воя персы идут, и их кидало в краску, и они отставали. Итак, когда их водили на иноплеменников, они умели и наносить, и встречать удары, а этот страх перед персами в такой степени внедрился в их душу, накопляясь годами, что иной бы выразился, они трепетали и перед нарисованными на картинах.