22. И пусть никто не подумает, что я не во время распространяюсь и попусту пустился толковать об отце. Нет, надлежало сделаться очевидным для всех, что дети не отстали от величайших примеров. Ведь те, кто происшедши от скромных родителей, или опережают их, или оказываются ничем не хуже, те не могут возбуждать ничьего удивления, для такого преуспеяния не требуется никакого напряжения сил. Но те, пред кем стоит доблестный пример их родителей, теми, даже если они приблизятся к последним, надо в высшей степени восхищаться, потому что они напрягли свои старания к подражанию наилучшим образцам.
23, Но намереваясь приступить к счастливому рождению царей [30], я припоминаю некоторых поэтов и странные рассказы в историях и, пересматривая их, нахожу, что цари, о которых говорит традиция прошлых времен, прославлены сверхъестественными явлениями, и, не смотря на то, этот произвол мифов уступает действительности в настоящих обстоятельствах. 24. В самом деле, те, кто величают Кира, рассказывают, что Астиагу было видение во сне, будто из лона Манданы, которой предстояло стать матерью Кира [31], выросла виноградная лоза и охватила всю Азию. А что касается Александра Македонского, постеснявшись того, как бы его не стали считать родом от отца его Филиппа, они заставляют разделять с Олимпиадой ложе дракона [32], измыслив связь, способную нагнать страх на ребят.
{30 Срв. Jul., orat. I p. 10 В., где затронуты те же «вещания, предсказания и видения в снах», при рождении Кира и Александра В.}
{31 Срв. Menaudr: р. 371, 7 sq. Euseb. I 7. Herod. I 108, 1.}
{32; Plut., Alex. t.}
25. Но рождение наших царей не потребовало для возвеличения ни мифов, ни сновидений, но подобно, тому как самые красивые из людей, владея своей природной блестящей внешностью, не прибегают к внешним средствам для того, так рождение этих государей, превзойдя все причудливые россказни, возвеличено само собою.
26. Если же кому либо представляется важным рождение при благоприятных знамениях [33] и для некоторых любителей этого предмета, сидящих здесь, было бы очень ценным послушать подобные предвещания, какими сопровождалось рождение, мы и этих людей не отпустим в искании того, чего они жаждут, но скорее удовлетворив их желанию. Не буду обращаться к мифологии, направляя речь в темную область, но скажу о том, что все знают. 27. Сверх очевидности будет и доля славы. В самом деле: божественнейший отец их всегда пребывал во трудах, физическом и умственном. Ни с рассветом дня, ни с наступлением ночи, нельзя было бы сказать, чтобы он прекращал или оба их, или во всяком случае один из двух. Нельзя отрицать и того, что, что бы он ни делал или задумывал, все это достигало высших пределов царской добродетели.
{33 Menaudr. р. 371, 5.}
28. Если, таким образом, так следует думать об этом предмете, то по справедливости не следует изощряться в определении того, не руководило ли родами в те времена, которые произвели этих мужей на свет, какое либо особо благоприятное знамение, но можно просто сказать, что невозможно было не предшествовать благоприятным знамениям их рождению, если все последующее время полно было благоприятных примет. 29. Итак я смело говорю, что при разрешении наилучших родов, и первых, и следовавших за ними, или войско выступало для победы, или оно возвращалось с победы или сокрушаемо было скифское племя или гибло все савроматское, или другое варварское племя несло дары, иди великий царь самолично ставил трофей, или он изливал из дворца на подданных груду денег [34], или долгое бедствие тюремного заключения прекращалось по человеколюбию владыки. Одним словом, или возникал в уме замысел превыше всякой человеческой натуры, или задуманное осуществлялось на деле. Разве это не знамения лучше любой лозы, разрастающейся во сне, более действительные, чем полет любой птицы, что касается вероятия, правдивее видения дракона?
30. Итак, когда они родились и вышли на свет [35], достойные натуры родителя, достойные общей надежды, пусть не ожидает иной услыхать о вершинах Пелия и о Кентавре с телом двоякой природы и дядьке — полу-человеке, полу-звере и пропитании в диком виде, что в своих вымыслах сообщает сыну Фетиды поэзия, пе будучи в состоят и доказать, чтобы пища у Пелея была завидна, но они вскармливались там, во дворце, даже с пропилеями коего не благоразумно сравнивать пещеру Хирона [36], и сосали молоко не волчицы, что дерзнули уже некоторые сообщать о других, но подобающее для поднесения к царским устам, чтобы мирное рождение сменилось мирным кормлением. 31. Отец же носил их, когда обращал на них свое внимание, не на шкуре зверя, а на роскошном пурпуре. Может быть, и большее разнообразие и более божественных вещей составляете царскую пищу, чего толпа не знает и о чем знающим сообщить не дозволительно, как о некоей тайне.