{35 Euseb. vita Const. I 43. Jul., I pg 8 B, cf. cod. Theodos. IX 3. 1.}
{36 Men., pg. 371, 17 sq.}
{37 Men., pg 371, 7 sq.}
32. По этому, мне кажется, время приступить к воспитанию [37], чтобы все могли знать, что не под воздействием самовольной судьбы вышли они совершенством в добродетели, но пошли по пути, по которому с ранней поры направило их упражнение.
{37 Men., pg. 371; 25 sq.}
33. Двоякий род образования изощрил души царей. Одним они утверждались в задаче управления царской державой; столь обширным государственным делом, другим они были приучаемы к искусству речей и силе риторики. Ведь у кого есть одно, а обладания другим нет, у того необходимо достоинство его хромает в том, в чем у него ощущается недостаток. И тот, кто обладает административной наукой, но лишен уменья держать речи, проявив себя царем малообразованным, не лишен способности править государством, но не может править с привлекательностью, и тот, кто достиг совершенства в риторическом образовании, но не получил знания высшего государственного дела, такой, проявив себя бойким на язык, величавость царского сана низводит на уровень обыденного щегольства слова, но от подобающей ему важности далек, как нельзя более. 34. Но наши оба даря мастера в искусстве благодаря тому, что привлекли наилучших из тогдашних руководителей красноречия, подобающего римлянам, а учителя в царской науке и не искали, но имели подле, самого родителя [38], которому ни из зависти нечего было скрывать правила науки,— ведь кровная близость сильнее этого недуга, ни по неопытности нельзя было повредить руководимым им, так как никто так далеко не ушел в царском опыте [39].
{38 См. Enseb., vita Const. IV 52.}
{39 πορρωτέρω βααιλικής εμπειρίας ηλααε срв. то же выражение orat. LXIV § 81., vol. IV pg. 472, 13 ονχω πόρρω κακίας ηλασαν.}
35. Далее, толпа считает мерою обучения в этой области уменье вскочить на коня, натянуть лук и попадать стрелою в цель, нанести удар мечем и напрягать руку с силою достаточною для пускания копья, быть выносливым к холоду и нимало не ослабевать от чрезмерной жары, и это составляете немалую долю в обучении царей. Но для наших этим не ограничивалась [40] область образования. 36. Но и это входило в круг упражнений, но сюда присоединялась и другая часть, гораздо более ценная, чем таковые. Бак только кончали они упражнение в этих предметах, отец своими наставлениями направлял их души на стезю справедливости, не давая воли неправде, разграничивая пору гнева и пору кротости, объясняя, что такое деспотия, и указывая, в чем заключается царская власть, и как добивающийся первой, теряет вторую. И никто не мог бы достигнуть той точности, с какою он ежедневно наставлял сыновей своих. 37. Скажу о том, чем больше всего восхитился я в этом образовании. Введши их в преддверие царской власти еще совсем молодыми и переместив их в таковое положение из положения частных лиц, он упражнял их таким путем в царской деятельности. Ведь он знал, что возвышенный образ мыслей самое важное в государственном деле и без него пропадает значительная часть его блеска, и что от практики, какова бы она ни была, вкореняется у людей известный образ мыслей. 38. Вот он и желал, чтобы, с юности проводя жизнь в одеянии и среди занятий более почтенных, они отвыкли от мелочности, так, чтобы их разум не соприкасался ни с чем низменным или скромным, но, каковы бы ни были их замыслы, они направлялись к великим целям. Ведь в душах юношей, более податливых, какое учение ниприменишь к ним, оно легко внедряется и, раз укрепившись, остается неизгладимым и ни тот кто, приобык к высоким материям, постигнутый невзгодою, под давлением безвременья не теряет своего высокого образа мыслей, ни тот, кто сжился с скромною средою, призываемый к более важным задачам, не приноровить своего духа к государственному делу, но, оставаясь в узких рамках старой привычки, как бы силится сбросить с себя это величие, не будучи способен выдерживать его. 39. Прекрасно изучив это и точно познав все значение воспитания и образования и пожелав, чтобы дети не в низком положении получали более важную сферу деятельности, но в лучшем сане приучались к величию, он облекает их в одежду, инсигний царской власти [40], публикует указ и войскам, и городам, что они вступили во власть по его воле и что следует и им отдавать знаки почтения. 40. После этого предварительная шага он устраивает им войско и составь служащих, уши и глаза [41], всюду сохраняя верное воспроизведете первообраза, и дает им титул, высший, чем раньше, но второй после собственного. Есть, можно бы так выразиться, и в царской власти ступень более совершенная. 41. И понятно, почему он так поступил. Ни в среде частных лиц не предоставил он им оставаться, ни возвел их с первого разу на вершину, остерегшись и скромности первого положения, и чрезмерной высоты второго. Ведь, если бы. оставив их в ряду частных лиц, он взялся бы так их воспитывать, они воспринимали бы учение при отсутствии почета, если бы немедленно, с самого начала он возвел бы их на вершину власти, они расположены были бы к большей беспечности к занятиям, уже всем обладая. 42. Но он, отведши им подобающую долю, которая должна была вместе с чувством достоинства сообщить им склонность в рачительности, прибавил сюда нечто другое, более важное. Не тотчас выслал он их в другое место с войсками, немедленно предоставляя им деятельность вне своего кругозора, но, удерживая их при себе, пожелал наблюдать за их деяниями, по правилу учителей, опытных в искусстве кормчего, которые, посадив у руля, на корме, тех, что недавно взялись за ремесло сидят подле них, дабы приветствовать их, если они, направят судно, как должно, и быть под боком для помощи, если случится какой либо промах.