127. Какие же подвиги? Есть кельтское племя за рекой Рейном [112], достигающее до самого океана, столь хорошо огражденное в боевом деле, что, обретя от самых действий этих название, они именуются Фрактами [113], что в устах толпы звучит как Франки, т.е. название извращено невежеством народной массы.
{112 Срв. Julian., orat, I p. 34 I), orat II pg. 56 B.}
{113 φρακτοί от φράττω, в этой же форме передается этническое название у Либания и здесь, см. § 130, § 133, и в orat. XVIII § 70, vol. IE pg. 266, 177.—Am. Thierry, Histoire de la Gaule sous radministratiou romaine, t. Ill ch. V p. 252 (ed. 1847).}
128. Численностью они превосходят всякий счет, а мощью превосходят самый высокий численный перевес. Для них морское волнение ничем не страшнее материка, северная стужа приятнее благорастворенного воздуха, величайшая невзгода — бездеятельная жизнь и предел благополучия пора войны. Если даже кто нибудь обрубить им конечности, они сражаются, чем остается, и как, в случае победы, не бывает конца их преследованию, так, в случае поражения, конец бегства они обращают в начало наступления. У них существуют установленные обычаем награды за отчаянные поступки и почести за смелость. Прямо недугом считают они мир. 129. Итак все прежнее время те, кому выпадало на долю царствовать в соседней с ними земле, не находили ни слов для их убеждения, ни вооруженной силы, дабы принудить их соблюдать спокойствие, но приходилось, подвергаясь непрерывной осаде, днем и ночью встречать их набеги, ни хлеба не вкушать безоружному, ни отдыхать в безопасности, сняв с себя шлем, но, чуть не сросшись с своими доспехами, носить оружие подобно древним акарнанцам. 130. И происходило то же, что на мысах, когда море, гонимое разнообразными порывами ветра, вздымается безостановочными волнами. Действительно, как там, прежде чем первая волна, как следует, разобьется о мыс, ее настигает вторая и в свою очередь третья, и так происходить все время, пока не улягутся ветры, так именно и племена фрактов, побуждаемые к неистовству страстью к войне, производили частый нападения, и прежде чем быть отбитой первой фаланге, уже наступало новое войско.
131. Но предстояло, наконец, улечься и этому волнению и прочно остановиться и этому движению. Явился царь, который обратил их ненасытный боевой пыль в стремление в миру, не другим каким либо средством, а тем, что проявил собственное рвение к битвам более сильное, чем у них. Итак они не дерзнули померятся с ним силами, но страха было достаточно, чтобы воздействовать равносильно с опытом, и десниц своих они не подняли для пускания копий, а протянули их с мольбою о договоре. 132. Доказательство тому: они приняли от нас правителей в качестве наблюдателей за их действиями, и, откинув свое зверское бешенство, они облюбовали людскую рассудительность, и отказавшись от своекорыстия, почтили соблюдение клятв. Но во всяком случае, если бы и не было принудительности клятв, они предпочли бы мир. Так слабейших обычно сдерживают те, кто сильнее. 133. И в данном случае император, предоставив соблюсти договор не натуре фрактов, а страху, им внушаемому, предается государственным делам в городах пеонов. А владыкам прежних времен внезапный напор фрактов, принуждавший им посвящать все внимание, не позволял даже знать свою державу, но только по слуху знакомились они с подданными. Итак, если кто либо поклонник победы, достающейся без труда, пусть насладится предметом своего увлечения, потому что нет никого, кто не подчинился рабству от одного лишь страха. 134. Итак, что из двух лучше, победить ли нападающих, или не давать и с места двинуться, пусть решает, кто хочет, смотря по собственной доле и натуре, так как, какое бы решение ни восторжествовало, эта заслуга принадлежит обоим государям. Ведь они гордятся подвигами друг друга больше, чем собственными.
{114 τά παιδικά cf. orat. LXII § 99 vol. IV 485, 16, orat. XXXV § 18, vol. IIΙ pg. 219, 8 и многие другие места. Также εραστής «поклонник» в самом общем употреблении, ер. 262. 833. - сноски в тексте нет.}
135. Итак фракты подчинились такому игу рабства. Ведь для них рабство не иметь возможности грабить других. Есть весьма много и других варварских племен, теснящихся отовсюду, словно звери, и облегающих государство, одни более крупные, другие более мелкие, но все одинаково с трудом одолимые. О них, что можно бы сказать больше того, что они превосходят числом племен каталог Гомера? 136. Прежде они совершали набеги и грабежи и соседнее римское население обуревали «Илиадой невзгод» [115], действуя каждый народ смело и один на один, и в союзе друг с другом. Но когда они узрели главное племя смирившимся и тех, кто привыкли заводить смуту, напуганными, они вняли тому, что внушал страх, и образумленные примером, прекратили набеги. А между тем, чего бы не свершил, вынужденный обратиться к силе, такой человек, который одними ожиданиями своего прихода смирил самых буйных?