5. Однако отнюдь нельзя сказать, чтобы это произошло со мною вследствие небрежности или вследствие отсутствия у меня отца. Ведь и когда меня приглашали, ни сам я не просил, пи старший брат. Никто не просил никого и ничто не могло доставить этого приглашения, прежде чем оно стало дозволительным, ни род, ни богатство, ни тесная дружба, ни другое что либо.
6. Но теперь, сколько ни есть имеющих детей отцов, которых приглашают, приглашают и детей их и нередко всех, будь иной хоть десятилетним и даже меньшего возраста. Если умер у мальчика отец, дядя получает приглашение для племянника. И педагог, и дядька, и слуга остаются за дверями, а он вращается среди взрослых, приучаясь пить или по уговору, или даже взрослый насильно влагает кубок в руку мальчика. Заходя дальше и доводя каждого до состояния полного опьянения, эти отношения известно к чему клонятся.
7. Ведь если бы он и молча возлежать, надо вообразить, какое это безобразие. Если же он и сам захочет вмешаться в разговор, на это нужна, конечно, значительная доля бесстыдства. Ведь кому подобает молчание и прилично краснеть при встрече со старшими, каким тому естественно показаться, если он не только с ними ест и пьет, но даже не желает оказывать внешних знаков дисциплины?
8. И разве не стыдно, что такого возраста человек показываете свою жадность к подаваемым кушаньям? А то, что он поспешно хватаете хлеб и посылает его в рот? А то, что взрослым представляется возможность куда угодно простирать каждую из рук? А то, что можно ее протягивать за спину? А часто этот жест имеет обыкновение доходить туда, где бываете дурное. Если же и не это, то легко однако в столь близком соседстве попросить и дать великие обещания, и убедить, и обязать клятвами и, положив тут фундамент, после на нем строить здание. В другом месте нелегко взрослому завести об этом беседу с мальчиком, но грозит подозрение, худая слава при разговоре не в обществе. Тем же, кто сидят за одними и теми же столами, представляется свобода для всяких слов и кто препятствует — бестактен. Почему, в самом деле, не поговорить с собутыльником? Я же как раз знаю одного отца известного полною свободою, предоставленною в этом отношении детям.
9. Если же кто приметь в расчет лета, и в этом отношении найдет, что отцы потеряли в глазах детей. Почтительность, величайшее благо в таком возрасте, изгнана такими завтраками и обедами. Это обстоятельство делает и для агонофетов эту часть литургии труднее и более рискованною и сопряженною с большими страхами, вместе потому, что люди желают получить угощение, и называют бесчестием отсутствие приглашения, и потому, что количество [****]емых вызывает недостаток утвари и прислуги, а количество это объясняется приглашением детей, и отсутствие порядка вызывает при этом непроизводительность расхо-[****]
10. Таким образом прибавление детей является несчастьем для отправляющего литургию. Ведь прежде приглашаемый слышал, что приглашают его самого, теперь же, что его приглашают с детьми. И он является с целым хором. Хором называю, когда входит какой нибудь отец, у которого семеро детей, из коих младшему семь лет, так что одним им нужен особый столь. Полагаю, если бы и женскому полу предоставлено было участие в этом празднике, он и прочие, у кого они были, привел бы и дочерей. Иной, хворая сам, случается, посылает своего сына, некий новый Фривон, который знает, что в настоящее время сильно господствует недуг педерастии, но впитывает яд в души юношей, еще неспособных к твердому убеждению, что есть нечто предпочтительнее разнузданных представлений.
11. Итак, мне кажется, неправо поступают и приглашающее, при чем они входят в противоречие и сами с собою, когда, в письменных приговорах выдворяя в другое место людей порочной жизни, устраивают, чтобы другие, и притом дети самых знатных людей, подвергались тому же соблазну. Поэтому естественно можно винить и самого устроителя угощения, но большую вину вижу я со стороны тех, кто повинуются приглашению и от кого зависишь не внять ему. Ведь лиц, которые пожелали бы ограничить приглашение отцами, приглашающее не стали бы просить и приставать к ним, но им можно было бы ответить на приглашения их с детьми: «Мы почтим Олимпии тем, что дети, живущие под наблюдением педагогов, не вкусят вредной свободы и не вступят в общение на пирах те, кого различие возраста по праву разъединяет».
12. «Но, возражают, это вошло в обычай и много олимпиад сопровождались такими угощениями». Так нужно ли, чтобы он господствовал больше, или меньше времени? И был ли город в лучшей славе, когда юношей приглашали, или когда их не приглашали? Да, я поздно увещеваю, но от этого дело не лучше, но это обстоятельство может служить обвинением против меня, а дело не менее плохо, если оно вошло в обычай. Как много вошло в обычай непохвального, а многое, что заслуживало сохранения и господства, прекратилось! Итак роковым было, что не встретили противодействия первые, введшие обычай, но сохранять то, что было делом злой судьбы, крайнее безрассудство.