13. Мне кажется, был и этому обычаю родоначальник, который был тоже родоначальником и многому другому, в чем каждом нанесен вред городу. И этот обычай про-ник в город, за время моего отъезда, а присутствовавшим и видевшим, при серьезном их отношении в празднику, следовало бы, конечно, противоречить, воспрепятствовать, бороться, не оставаться спокойными, в момент, требовавший громкого протеста и гнева. Ведь подобно тому, как, если бы кто захотел отнять состояние, это должно было считаться возмутительным, так не следует сносить терпеливо этого нововведения. В этом и другом случае проявляется, полагаю, слабость закона. И легче было бы восторжествовать тем, кто сражаются против власти и не допускают таковой, чем тем, кто ведут с нею эту борьбу, уже после того как она окрепла. Таким образом то, о чем — сейчас мне говорят, что это делалось часто, тогда было не так.
14. И неправильно было бы, чтобы меня опровергали этим доводом, так как восторжествовало и множество других обычаев, господство коих не меняет их свойства, но, если они были непорядочны, таковы они и есть. Так и войску, не раз спасавшемуся бегством, это бегство не служит сильнейшим основанием к тому, чтобы следовало ему и не переставать бегать, и демагогу, разбогатевшему путем воровства, неоднократное воровство — к тому, чтобы следовало ему всегда воровать.
15. Итак я чувствовал стыд с тех пор, как, по возвращении своем, нашел многое изменившимся, в числе прочего и это нововведение относительно юношей, но полагая, что старости моей удастся убедить скорее, чем доводами, выждал этой поры, в надежде иметь некоторое влияние, благодаря этому возрасту. Надеюсь, с соизволения богов, дать и другие советы о других предметах. Ведь при наличности многих язв нужны были и многие лекарства.
16. А тот, кто горюет в случае устранения какого-нибудь новшества и носится с своими многовещательными речами, пусть приметь во внимание, что некогда такие трапезы не сопровождались подарками, затем вошли в обычай подарки и участник пира уходил домой с какой нибудь получкой. И этот обычай прошел много олимпиад, представляясь столь утвердившимся, что даже никому из богов невозможно было бы когда либо потревожить его, но все же и он отменен, и прекращен, и сошел со сцены. Благодаря тому, городу стало возможно надеяться, что никогда не будет недостатка в лице, готовом к литургии Зевсу. Ведь тяготил их в особенности этот обычай, не существовавшей в прежние времена, когда бог чтим был больше порядком и умеренностью, чем разнузданными трапезами и попойкой детей вместе с взрослыми, как и тот, к счастью устраненный порядок, чтобы отправляющий литургию за два...
17. «Честь приятная отцам, чтобы и дети пользовались угощением в той же обстановке». Но что это происходило не по закону, доказано, а то, что принято в ущерб справедливости, в угоду им, разве не зло? Ведь отличившихся в состязаниях мы не чтим многими почестями, но такими, за которые никто не мог бы упрекнуть. Если же кто либо, ради почести человеку, обойдет почестью Зевса, как не совершит он самого крупного промаха?
18. Да и то мы теперь доказываем, что этот обычай во вред сыновьям, во вред отцам, если, действительно, то, что постигает сыновей, ложится и на отцов, Позор сыновей зло, а для тех, кто их породили, разве благо? А что наносить ущерб как же по справедливости может считаться честью, когда причиняет бесчестие тем, кому честь оказывается? Так я слышал слова одного человека, любившего одного красивого мальчика, но не имевшего возможности поговорить, потому что не было благовидного предлога для беседы. Итак он говорил друзьям и себе самому: «Вот настанут Олимпии, которые обнажают атлетов, обнажают и мальчика в небольшом кругу сотрапезников. Можно будет, отведя его немного в сторону от стола, смотреть на его ноги, когда он потягивается или тянется к кушаньям». Мы слышим, как, например, Демосфен рассказывал, что юноша вращается на пирах среди выпивших взрослых, и он пользуется этим обстоятельством, как сильнейшим свидетельством против образа жизни Эсхина.
19. Я бы сказал, что нет никакой чести тому, кто получает такой вред, как в самом деле .... легко дает десницу, удерживает? Как возможно, чтобы получивший был этим почтен? Что это доставляете удовольствие, не стану отрицать. Но для нас непохвально предпочитать удовольствие некоторых общей пользе города. Ведь если мы одно это имеем в виду, одного этого добиваемся, удовольствия некоторых, а хорошо ли оно или дурно, того не будем при этом расследовать, что помешает нам и женщинам предоставить участие в трапезах, и служанкам, как прочим, так и тем, что состоит при мельницах? Нечего говорить о рабах — провожатых, которые могут сказать, что они, таким образом, получили бы особое удовольствие и были бы благодарны и порадовались Олимпиям, если бы и им предоставлено было участие в угощении. Что касается удовольствий, я хвалю из них более нравственные, но разве не могу я дурно отозваться относительно более низменных?