28. «Возненавидят агонофета те, которые не вкусили». Но боги возлюбят мужа, который сделал праздник порядочнее и чище. «Будут злословить его», но по ложности своего суждения, позднее же, осудив все свои нынешние слова, будут славить иное.
29. Нимало не было бы надобности в этих словах, если бы отцы хотели быть отцами, будучи таковыми действительно: одни не водили бы, другие не посылали бы, и при отсутствии обедающих не было бы повода к увещанию. В действительности, есть люди, которые говорят мальчикам, собирающимся идти: «Смотри, ешь как можно больше, смотри, подкладывай себе мяса до пресыщения, смотри, не отставай ни в чем от тех, кто гордится вместимостью своего желудка». Затем, в результате таких увещаний, они возвращаются чреватые зачатками такого рода, каким свойственно вызывать разного рода болезни, и является надобность в искусстве врачей или тех средствах, которые ему причастии, дабы болезнь прошла, как можно нечувствительнее. Много такого бывает и они не стыдятся пред врачами, сообщая и рассказывая, откуда эти недуги.
30. Итак я из тех, кто не внушал своему сыну участия в подобной трапезе, отчего для меня получилось и некоторое благо, благо кое-кого и другого, кто поступал так же, как я, и кому тоже это было неким новым благом. А в интересах тех, кто поступали противным образом, если кто не удержит их, я хотел бы, чтобы нужда заставила их исправить свои убеждения, раз они не пришли в этому убеждению сами.
К императору, против тех, кто осаждают правителей (orat. LI F)
1. После многих речей моих к тебе, государь, о важных и серьезных предметах, встречая с твоей стороны всякий раз и внимание, и сочувственное отношение к увещаниям, я и теперь явился с намерением произнести речь о предмете, достойном заботы и не менее значительному чем те. Молю богов, чтобы оказаться в силах достаточным образом разъяснить дело и удалиться, убедив тебя и тем самым быв признан за человека здравого образа мыслей.
2. Я полагаю, все бы согласились, что есть два важнейшие устоя вашей власти, вооруженная сила и сила законов. Первая позволяет торжествовать над врагами, вторая обусловливает правосудие. Но самим даже законам нужны судьи, которые бы выполняли то, что гласят они. Ведь у законов нет ни рук, ни ног, и, если кто позовет их, они не услышать его крика и не придут на помощь. Падают они именно чрез посредство судей. Из людей же одних делает справедливыми страх, других исправляет возмездие. 3. Далее, когда враги преодолеваются, а законы господствуют, людям можно жить счастливо. Но если враги присмирели, а в среде победителей врагов справедливость терпит ущерб пред неправдою, это та же война своего рода в среде единоплеменников, так что мало выгоды от успеха оружия. Далее, если бы возможно было вам лично быть повсюду, нимало не было бы надобности в этих правителях, которых вы посылаете по провинциям, так как вас достаточно было бы для всех судящихся, как самого светоча — солнца. Но так как это невозможно, вы господствуете над ними при посредстве других и их решением постановляете приговоры. Итак, если бы они были и вполне безукоризненными, есть нечто, что им мешает и убавляет их строгость. Что же это?
4. Многие требуют, чтобы им были открыты покои правителей, и, оставив собственные дома, проводят время там, отправляясь туда тотчас после завтрака, стряхнув с себя сон, который вызывает завтрак. И одни, явившись, пока они еще завтракают, сидят внизу, разговаривая так громко, что те слышать, а это значит или встать из за стола, не кончив, или довести его до конца с неудовольствием. К этому присоединяется лишение сна. А кому удастся вкусить немного сна, крики пришедших будят их скорее, чем детей окрики педагогов. Так извращено положение вещей и начальство принадлежит подчиненным. 5. Вечер и светильник, а они все не уходят. Но и прием ванны правителей им принадлежит, так что тем нельзя удовлетворить никаким своим необходимым потребностям. Затем, с зарею они являются под предлогом приветствия, а в действительности, чтобы доставить своим выгодам перевес над правом. Дело в том, что то, о чем они беседовали накануне вечером, того требовать они теперь являются.
6. Все эти посещения, государь, считай противозаконными и считай, что, благодаря им многие, справедливо обвиняющие, терпят проигрыш в суде, а многие, обвиняющие неправо, оказываются в выигрыше. В этих процессах дело идете и о стадах, и о рабах, о земле, ссудах, заключении в тюрьму, освобождении от ареста. И если даже иной правитель готовь оказать уважение праву, многого может достичь человек, сидящий долгое время подле, напевающий длинные умилостивительные речи, хватающий за руки, за колена, обещающий хвалы, грозящий злословием. Затем, тот сидит по закону на своем официальном месте, а они, кто с одной, кто с другой стороны, не дают ему быть судьею. В самом деле, как же может быть судьею тот, кого подталкивают то с одного, то с другого боку, дабы угождение стало сильнее закона?