7. Бывает в подобных обстоятельствах и нечто такое, государь: Некоторые не говорят судье ничего подобного, но утверждают, что сказали, и установлена плата за это. [1] Затем, явившись, тот, кто сказал, что нечто заявил, сидит подле судьи, ожидая приговора, а когда последний вынесен согласно праву, нимало не потрудившейся требует платы за справедливый приговор, когда даже не заикнулся ни о чем.
{7 Т.е., с тех, за кого эти люди будто бы ходатайствовали перед правителем.}
8. И это возмутительно, но не таково, как то, когда хотят восторжествовать над теми, с кем ведут процесс вопреки справедливости. «Если, говорят, не дашь льготы, не снесешь тех стрел, что летят из уст». Во всяком случае уж и пригодное место форум для таких стрелков! Затем от таких угроз возникают недобросовестные потворства и приговоры, и обильные трапезы припасами, что присылаются выигравшими процесс, — ведь не сами пирующие расходуются на них. И у них помещение за первыми дверями всегда полно рыб, глиняных сосудов, птиц, прочего, что обыкновенно входит в составь трапезы. Много доставляется с разных сторон, одно из самого города, другое из иных, из коих одни на материках, другие на островах. И верблюды состязаются с грузовыми судами. 9. И следовало бы таким приношениям ограничиваться пшеницей, ячменем, платьем и вином, в действительности, бывает много серебра, много и золота. Ради этого бани правителей предпочитаются этим общественным, большим. Много может быть обращено просьб и голыми, и натираемыми, и в каждом бассейне, теплой воды и холодной. Просители же моющихся таким образом ожидают их выхода и сопровождают их, моля услыхать что либо из полезного для себя. Α те, проявив своею миною, что немало труда потребовало сделанное ими, подают надежду, и тем и другим приятны сновидения, одним — преобладание над противником, другим мзда.
10. Иной мог бы, государь, возмутиться и тем, что, вставая с зарею и минуя прочие заботы, при том немалочисленные и им подобающие, они тотчас отправляются в суд. Разве нет цирюлен, нет аптек, лавочек благовоний, могущих служить местом бесед и встреч? Зачем же, пренебрегая ими, стремитесь туда и безделью там предпочитаете скуку в судах? Но они не ответят, отвечу я, государь. Это потому, что им нужен голос вестника, какой подает он при входе их, перед дверьми. Услыхавшее, все прибегают в их силе. А им выгодно, чтобы были у них просители.
11. Итак для городов вредны посещения этих людей, вредны и письма тех, кто сами не приходят. И, клянусь Зевсом, даже больше. То, вследствие чего они не приходят, а именно важность сана, исключает возможность неудачи. Иногда записка на диптихе имеет больше силы, чем многие и долгие речи в беседе с глазу на глаз. Они и приходят иногда или никогда, первое в тем, кто в более значительном чине, второе в лицам низшего ранга.
12. Из таких столь действительных способов влияния, я полагаю, следует воспрепятствовать обоим, и письмам, и посещениям. Благодаря им, ни одно из решений не остается в силе. Тотчас начинается хождение в этим, если возможно, и самих осужденных, если нет, их близких, и приговоры отменяются, а тем предоставляется возможность получить. И правитель подчиняется тем, кто таковыми не состоят. Ведь когда над приговором торжествуете некое другое решение, разве не происходит именно этого? Таким образом приказавшие это становятся господами отпущенных и последним нельзя противоречить их желаниям.
13. Есть и другое сословие, государь, которое докучаете правителям. Какое же это? Те, кто стоять во главе юношей в их занятиях книгами и речами. Половину дня до полудня проводят они у них, обращаясь с просьбами по процессам и множеству других дел. Издали уже, по лицам, узнаешь их, уговорили ли они или нет. Первое придает им веселье, второе — убитый вид. Представляется, что они заботятся о других, а они заботятся о самих себе. 14. Вследствие этого тот, кто посещает правителя, богаче того, кто не посещает. Ведь доход со школы не составляет и самой малой части того, что получается с судов. И если захочешь выяснить причины богатства тех из учителей, которые обладают достатком, найдешь этот источник дохода, кроме тех разве, кому судьба дала наследства родственников, так как самый гонорар с учеников не может дать богатства, но мы отлично знаем, каков он. 15. Таким образом и они наносят вред процессам, но сюда присоединяется нечто другое, что школьное дело их терпит вред. Это часто доставляет худшему учителю большее благосостояние. Ведь успех оценивается числом учеников, а больше их приобретает тот, кто приобрел дружбу начальственных лиц, так как отцы поручают им сыновей не из-за искусства слова, а в виду этой их влиятельности. 16. И если, подошедши в ним, скажешь: «Человек, ты предаешь сына. Разве не видишь, что этот учитель больше оказывает усердия делам в судах, а ту профессию, с коей связано его звание, делает побочным занятием? Не видишь, как отсюда у него большая часть дохода? Поэтому нечего удивляться, что он более печется о более прибыльном занятии», услыхав это, отец этих детей ответил бы, что он все прекрасно знает, но что самому ему это величайшая выгода, так как с убытком для сына легко ему устраивать все те свои дела, где одна власть способна оказать услугу. 17. Это обстоятельство увеличивает у них состав учеников, а не их искусство слова. Ведь и то, какое есть, способно вытеснить занятие этими делами. В самом деле, невозможно одновременно рачительно относиться к тому и другому занятию. Но кто из учителей отдает свое время правителям, тот отвлекает себя от тех трудов, каких требует искусство слова. А когда те, кто же-лает преподавать, становятся хуже, как возможно, государь, преуспеяние учащихся? Ведь когда плохо то, что дается, как может быть таким, как должно, усвояемое? Твой же интерес, государь, царствовать над многими искусными в своем деле людьми, и достигнешь этого, если заставишь учителей заниматься своим делом. А понудишь к тому, если законом запрешь им двери правителей.