25. «Можно сделать, говорит противник, много промахов под влиянием гнева и надо, чтобы являлись те, которые его сдержать». Но многие, заставь человека в гневе, приводят его в еще большее бешенство, подбавляя к добродетели правителя гнева. Правителю, говорят они, нужно быть грозным для подчиненных, нужно, чтобы особенно боялись его во вспышке его гнева. Но они раздувают гнев, возникший по другой причине, отвлекая таким путем от того, которого сами являются устроителями, тех, кто во всем им уступает. Поэтому возможность всем являться в ним и говорить, о чем им заблагорассудится, способна не столько утишить проявления гнева, сколько усилить их, а иные даже внушить. Твое же дело, государь, избавить правителей от того, и другого. А свой гнев, помимо этих лиц, они потушат, сами себя уговаривая и удерживаемые своими ассессорами.
26. «Они скажут, что существуют некоторые льготы, не заключающие в себе ничего противозаконного». Но если они согласуются с законами, их надо назвать чем либо другим, а не льготами. Если я получаю то, что может мне быть предоставлено законом, как же это еще и льгота? Или почему такому предмету это наименование? Ведь тот, кто получил льготу, обязан отплатить давшему, а судье, который был слугою закона, разве можно быть обязанным признательностью? Он сделал то, что ему было необходимо сделать. 27. Итак я утверждаю, ни в том, ни в другом случае нет нужды беседовать кому-либо с судьею о подобных делах, позволяют ли законы предоставлять просителям льготы или нет. Или пускай и при молчании с их стороны будет оказываемо то, что следует, согласно законам, или, если они станут называть милостями такие, которые несогласны с законами, получив такие, они получали милости, не подобающие.
28. Если же кто либо скажет мне о тюрьмах и осуждении и освобождении от того или другого, благодаря заступничеству вхожих к правителям лиц, пусть знает, что в случаях, когда надобно освободить, освобождение по-следовало бы и без посещения их, как и при тех, при ком посещения не было, а мера наказания, которой следовало бы или вообще оставаться, или на больший срок, будучи совсем отменена или пресечена скорее благодаря посетителям, изменена незаконно. Устрани, государь, из судов эти поблажки, и пускай судья и в более, и в менее важных случаях поступает так или иначе во внимание не к личности, а к законам.
29. «А разве ты, скажет противник, не из числа посещавших? Не отрицаю, но в то же время из тех, кто не посещали. Я желал последнего, но вынуждаем был в первому, избегая, насколько было возможно, но побеждаемый частыми и многократными приглашениями. Приходившие и звавшие видели то врачей, ухаживавших за мною, будто за больным, хотя болен я не был, то продавали мне право считаться неспособным ни на свидание вне дома, ни на прием у себя. Но всегда избежать приглашения было невозможно. А что я тяготился подобными посещениями, доказательством тому служит, что те, кто не звали меня в себе, называли себя моими благодетелями. И прочим представлялось, что они поступают нехорошо, не приглашая меня, а мне представлялось, что они поступают подобающим образом и содействуют делу красноречия. 30. И я считаю приятнейшими из годов эти годы, которые со всею рачительностью мною потрачены на занятия красноречием. И когда я говорю так, было бы несправедливо мне не верить. Ведь и Аристиду, сыну Лизимаха, не выпало ни обола с податей и мне. тоже со стороны приближенных того благородного, славного и жизнью, и кончиною государя. Итак честно было не брать, а еще благороднее не получать обратно, и при том когда он предлагал, так как не вся конфискация состояния, какой подвергся дед, была отменена. Но все же и от этого я уклонился, «чтобы, сказал я, никоим образом не стяжать какой-либо подобной выгоды». 31. Ради чего я это рассказал? Чтобы все получили уверенность, что я более доволен был, если б меня не приглашали, чем подобными свиданьями. Ведь если бы они денег и не доставляли, в виду нежелания такого заработка с моей стороны, вместо покоя разве они не доставили бы хлопоты и труды и не отвлекали бы от занятии красноречием, дабы я услаждался их процессами?
32. «Ты, говорит оппонент, многих благотворил этим путем». Тут я опять напомню о законах. Когда они подтверждаются правителями, а так должны к ним относиться хорошие, не будет надобности подчиненным ни во мне, ни в другом. Я посещал, признаю. Но этого не было бы, если бы какой-либо закон тому препятствовал. Пусть поэтому будет установлен закон, чтобы даже всячески желающим нельзя было иметь доступа, закон, благодаря коему души правителей обретут покой, так как я желал бы, чтобы и врачи беседовали с ними только на счет их телесного здравия.