30. Я сказал, что в давние времена бывало много жертв и святилища полны приносящих жертв, и пиры, и флейты, и песни, и венки, и богатство в каждом из этих предметов служило общею помощью для молящих. В чем же тут я говорил неправду? И теперь разве увидит кто храмы такими?
31. Есть люди, которые с величайшим удовольствием почтили бы богов приношениями, но знают, что, если бы их туда доставили, они принадлежат другим, раз уже и обширные земли каждого бога обрабатывают другие и ни малейшая доля дохода не достается жертвенникам.
32. Я сказал, что у занятых земледельческим трудом в прежние времена были и ларцы, и платье, и статиры, и браки с приданым. Теперь же приходится проходить много запущенных полей, которые привело в запустение взыскание податей с пристрастием, при чем прибавилось еще другое пущее зло, от тех, кто наполнили собою пещеры, чья скромность лишь в скромности их плащей. Да и тем, кто остаются по деревням, не в чему запирать дверей, тому, у кого ничего нет, не приходится нимало бояться грабителей [6].
{6 См. т. I, стр. LXII примеч. 3.}
33. Но ты скажешь о куриях. Однако, если бы и ничто другое не было в плохом состоянии, это одно заставляло бы говорить, как я говорю. Вместо шестисот, сколько было тогда, теперь нет и шестидесяти. Да что шестьдесят! У некоторых нет и шести [7].
{7 См. т. I, стр. 121, 1; 113, 1.}
34. Но есть города, где один и тот же человек взыскиваете подати и мыться дает и опять моет [8], В чем тут загадка? Моет он, и поставляя дрова [9], и тот же исполнитель литургии является, взявши кувшин, банщиком. Затем тот требует горячей, этот холодной воды, а ему не разорваться же, приходится нести на себе гнев того или другого. Но «не у вас это». Пускай бы, о Зевс, и не было, но не на то надо смотреть, где этого нет, но на то, что, где это есть, это возможно. Действительно, у какой из курий земля плоха, они гибнуть под бременем повинностей, так как никто не желает такой земли и не покупает, а у кого она лучше, вместо наследников, они имеют хозяевами её могущих купить. Вследствие этого декурионы смиренны и немногочисленны и не только бедны, но прямо уже — нищие, а неизвестно откуда втершиеся люди, заплатив, — надо сказать правду, роскошествуют в их имениях, одни владея домами, другие поместьями, третьи и тем, и другим.
{8 Игра слов: о банной литургии и службе банщика (βαλανενς) cf. Forster vol. Ill, praef, pg. XXVI.}
{9 Cf ad Icar., §§ 5—6, см. т. I, стр. 90.}
36 И достоинство курии всюду исчезло, импонируют и вступают в браки люди пришлые, а мы видим и обедаем с ними вместе и воссылаем пожелания старости, а за декуриона никто не выдает дочери [10]. Не настолько ему немило собственное чадо. Понадобился бы месяц тому, кто захотел бы с точностью пересказать несчастья испытываемые куриями.
{10 Срв. т. I, 233, 1, orat XLVIII § 3.}
37. Я знаю, что стенал и за воинов, как за декурионов, и за них, пожалуй, не без основания, так как они голодали и страдали от холода и не имели ни обола [11], следствие «справедливости» лохагов и стратегов, которые их доводят до самого жалкого состояния [12], а себя превращают в крупнейших богачей. Голодают и кони всадников, и этот голод — для тех золото, в дополнение в тому, которое они получают от государя, которое через руки воинов поступает в их руки.
{11 Срв. т. I, стр. 121, orat. с Icar. 2, § 21, orat. ХLVIII § 30. }
{12 Срв. т. I, стр. 176 след. (orat, ХLVII § 26 sq..).}
38. Славно напиться до рвоты [13] и затем тотчас снова приняться за еду и питье, но постыдны упражнения и изощрение себя в подобающих трудах на равнине. Вот почему, во время битв, достаточно врагам крикнуть, и одни спешат уйти, а остающееся остаются на то, чтобы пострадать. И души их робки, а телам недалеко до сходства с тенями.
{13 Срв. т. I, стр. 178 (orat. XLVII § 32).}
39. И земля жестка ногам по отсутствию обуви. Надобны средства и на жену, и на детей, у каждого есть то и другое, а они (военачальники) ни бракам не препятствуют, ни заботятся о том, какое будет пропитание матерям и детям. Итак, когда хлеб у воина приходится разрезать на столько частей, с чего ему быть сытым? А вред от этого становится в убыток войне.
40. Но не было этого в те времена, которые я восхваляю, но вожди любили не деньги, а славу, и не было никого, кто бы стал отнимать деньги у солдат. Одни и те же люди и сами были и сильны, и мужественны, и мастера в боевом деле, и не женились, но были изобретены средства, чтобы им и не нуждаться в браках. Лошади же их, нося всадников, представляли приятнейшее зрелище своим, грозное противниками и был мир, так как варвары уговаривали друг друга соблюдать спокойствие.