41. Если же надо оказать и об управляющих провинциями властях, правили те, которые были признаны самыми добросовестными, и из них те, кто остались верны своему характеру, состарились на своих тронах, а те, которые ему изменяли, подвергались казни и не было им помилования. Вот, что давало силу законам.
42. В настоящее время на должность попадает тот, кто смог купить, и оборачивается, озираясь, не находится ли преемник ему в немногих стадиях расстояния. И тотчас признается открыто, что явился для взяток, и это служит вступлением в его управлению, и то, что прежде делалось, в потемках, на то теперь дерзают на глазах всех, изрыгнув малую часть всего, большую часть он переваривает. Так неужели несносен тот, кто это ненавидит, а прежним порядком восхищается?
43. Хорошо. Но если бы и все прочее примиряло меня с настоящими обстоятельствами, разве по справедливости не вооружило бы меня против них положение искусства слова? Ведь в былое время оно блистало, теперь же померкло и в былое время юношество привлекало отовсюду, теперь же ему не придается никакой цены.
44. Но оно похоже на скалы, засевая которые, сеятель безумно губить семена. Плоды же поступают с другой нивы, италийского языка, о владычица Афина, и от законов. Прежде знатокам их приходилось, принося их, стоять перед ритором, дожидаясь призыва: «Эй! ты, читай!». Но уже и секретари принимают важнейшие должности, а тот, кто, вместо того, изучил красноречие, служить им насмешищем, а сам плачется.
45. Многие, спасшие многим их состояния своими защитительными речами, ускользнувши от судов, сделались гоплитами, не потому, чтобы пожелали славы, стяжаемой физической силой, но так как знают, что, взяв копье, тотчас можно будет жениться и поедать состояние жены, а когда приключится война, в разгар битвы нет ничего легче, как, вместо рук, прибегнуть к быстроте ног, потому что ответственность не угрожает.
46. Когда же так называемые значки [14] обратили в бегство Гермеса, обратили в бегство и Муз, и то благосостояние, какое было долею их поклонников, перенесли на эту профессию, и одни были унижены, другие раздували щеки, разве кто гневается, если я скорблю, что мое ремесло стало бесполезным?
{14 О стенографии, ταχυγραφία.}
47. «Но ты скорбишь, говорит противник, не только из за него, но вообще поносишь современность и восхваляешь и преувеличиваешь в оценке прежнее время». Какой закон преступая, любезнейшие, за какие границы заходя в своей печали об этом? Какая несправедливость сострадать тем, кто бедствуют? Я считаю делом искреннего человека не только чувствовать огорчение за свои невзгоды, но испытывать то же чувство и по поводу тех, какие постигают другого человека.
48. И я знаю, многие не только сострадают современникам в случае их несчастья, но проливают слезы на книги и при чтении трагедий. Почему вы и их не корите? [15].
{15 Срв. т. I, стр. 72, примеч. 2.}
49. Легко было бы сказать им: «Что вам за дело до детей Ниобы, или если какая то дочь Кадма убила своего сына? Отец вам что ли Лай? А Эдип — брат? Гекаба — мать? Коринфянин Креонт дядя? Главка племянница?» Разве намедни я не удостоил Ипполита Еврипида такого плача, как если бы присутствовал и видел его страданье? Почему же не винят меня за горе мое по поводу троянских несчастий?
50. А вы, ради Зевса, разве не плачете, участвуя в выносе, когда выносят юношей и отцы провожают умерших сыновей, хотя при том не вынуждают к этому какие–либо родственный связи? По справедливости не нашелся бы, кто стал бы вас бранить. Даже зачтены вы были в благодетели за то, что принесли такую дань сочувствия.
51. Если же ничего возмутительного в том нет, оплакивать умершего, не родственника, как же может возмущать оплакивание тех, кто живет в скорбях, что гораздо горше смерти?. Если же подобает предаваться унынию, когда город страждет, почему же не приложимо то же и в провинции? Если по поводу одного, почему и не по поводу многих? 52· Но я люблю тех, кто сострадает мне, если они и далеки сколь возможно от искусства слова, а тех, которые живут за другими занятиями, если не удостою того же, разве не обижу? [16] Мы не киприйцы [17] и, скажем с Адрастеей, не узрели города, повергнутого землетрясением, но все же плачи и рыдания, и восклицания: «О, города, что то с вами будет?» можно было слышать из многих уст, и никто не порицал, если, будучи отделяемы таким морским пространством, мы считали себя участниками несчастья.
{16 Срав. о Немезиде, orat. I, в конце 1 §. т. I, стр. 3.}
{17 Срв. Zosim. IV 18? (Forster).}
53. Чего же добивается их вмешательство? Я не начальник войск, я не был участником в сражениях во Фракии, ни в качестве военачальника, ни воина, но даже с высокого дерева не вынес бы я зрелища той великой битвы, но все же, услыхав об окончании битвы, я ударил себя по лбу, и рвал волосы, и перебирал сам с собою причины неудачи, о которых на следующий день сообщил и другим. Так разве я грешил тем? И кто это станет утверждать?