{15 οβέννυμι, срв. т. I стр. 252, orat LVII § 25.}
{16 Срв. к сострадательному характеру Либания, т. I, стр. 75, стр. 280·}
{17 Любопытное место, относящееся в известному изображению на черепках человеческой фигуры с ослиного головой. Срв. Hermann Reich, Der Konig mit der Dornenkrone, N. Jabrbb. f. d. klass. Altertum, Gescb. π dentscne Liter. XITI (XIV) Bd. 1904, S. 705—733. P. Wendland, Jesns als Sa-turnalienkoni?, Hermes XXXIII Bd. (1898), S. 175 fgg. Фигура с ослиной головой на черепе I в. по P. Хр. Atti della В. Accademia del Lincei. 1897.)
Никоклу о Фразидее (orat. XXXII F=XXX R)
1. Прекрасно сделал ты, Никокл, не поверив обвинениям некоторых лиц против меня. В них, действительно, не было нимало правды, на что положившись, я удостоверил то клятвенно. И я попытаюсь самыми фактами и рассказом о них сделать это тебе очевидным, дабы ты и сам себя хвалил, что не поддался обману, и, если с кем-либо так случилось, легче мог разубедить его.
2. Вечером я прибыль в ту баню, которую даровал городу император Траян [1], и, после того как воздал должное почитание богине, я сидел и подле меня Менедем, затем явилось трое других декурионов и завели длинный рассказ о том, что происходило на пиру, где угощал войсковой магистр [2], а они были гостями [3]. Главное заключалось тут в том, что военачальник советовал отправить к императору посольство и помочь отечеству в виду еще не окончательного избавления его от опасностей. Дело в том, что к бедам во время мятежа прибавилось еще одно: давно проектированное посольство не состоялось. 3. Сказав о том, как они со слезами вняли совету и как и советчик говорил со слезами в виду грозности момента, они добавили в своим словам следующее, что сами они послы по собственному соглашению, но что им нужен еще четвертый, — столько именно решено было послать. Подле меня сидел как раз софист Евсевий [4] и вот они просили у меня этого человека, а я направил ту просьбу их по другому адресу, сказав, что лучше им не мне предлагать, а уговорить его. Последний выслушал просьбу, и послушался; отказать не подобало. 4. Присоединив четвертого, они просят меня сопровождать их на следующий день при посещении ими военачальника и содействовать им на месте, сколько могу. По своему добродушию я даю себя без труда уговорить. Но если бы был у меня разум, я отверг бы предложение, напоминая им, какова досталась мне отплата за какие мои благодеяния и как меня лишали почета и как, привлекая их к ответу, я был в тягость, и как они рады были, когда я прекратил это судебное преследование. Но не взвесив ни одного из этих многих оснований, я обещал явиться и явился. 5. Когда мы вошли, во время переговоров, причем каждый прибегал к тому или другому предлогу, военачальник, предоставив мне распоряжение делом, разрешил мне, по назначении послов, явиться к нему снова. Мы вышли. Немалая часть дня потрачена была на бесцельные речи, где каждый утверждал, что ему подобает остаться, а идти другому. Среди этих раз-говоров никто не обращал на меня внимания, ничего не спрашивал и не осведомлялся о моем мнении, но предоставлял дело обсуждению других лиц, так что я ничем не отличался от толпы посторонних слушателей, стоявших кругом. Итак, устав сидеть и терпеть эту насмешку, после неоднократных попыток моих уйти к юношам, на свои занятия, при чем кто-либо из друзей удерживал меня, заявляя, что я обижу военачальника, если уйду так, я, наконец, отправляюсь к нему и, сообщив, что не мог ничего сделать, сказал, что дело требует его власти. И я не обманулся. Выступив с некоторою угрозою, он заставил всех согласиться на путешествие и, когда они спрашивали, кто вместо них поддержит их семью, для одного указал на его свояка, для другого на его брата, а для Фразидея на себя самого, и тот поклонился, не так, как когда кто отрекается, но как человек, обладающий таким поручителем в таком важном деле. Когда же кто то помянул Менедема и сказал, что он мог бы оказать величайшую пользу и умом своим, и языком, и слезами, где к ним представляется случай, военачальник пе принял предложения, в каких видах, не знаю, — он и не высказался, но, как я сказал, не принял.