{4 Вариант к сравнения бесполезного по своей неподготовленности человека с портретами, срв. выше, orat. XXXV § 22, примеч. к этому месту}
7. Когда такая находка прибыла в нам из Рима и когда те, кто не отплыли за его плодами, хвалили себя и аттическим речам было в пользу то обстоятельство, что тот то знание, каким обладал, потерял, а того, для которого прибыль, не приобрел, такого человека, которому, как безгласному, надлежало бы пробыть навсегда в том положении, в каком он был [5], ты сделал ассессором при посредстве во всем некстати послушного тебе брата. И повозка [6] стала с ним возить этого нежданного сановника, а это обстоятельство окружавших меня юношей снова обратило к другим интересам и то, что перед тем осудили, тем они стали восхищаться. И снова гавани, и снова корабли, и Адриатическое море, и Фимбрий [7].
{5 Т.е., безгласным, не имеющим повода говорить.}
{6 ζείγος срв. правитель и его ассессор в конце orat. IV vol. I pg. 300.}
{7 Фимбрий, Тибр. По недосмотру в I-ом томе, стр. LXVII и стр. 161, прим., 241, 1, отнесено к Беригу. Здесь и orat. XLVI § 26 я но отношение к Риму.}
8. Итак, как если бы ты убавлял стадо козопасу или стадо быков пастуху крупного скота и число коней коннозаводчику, ты бы совершал преступление против каждого, так ты обижаешь и тех, κτο держат в своих руках преподавание эллинского языка. Ведь ты не мог бы сказать и того, чтобы дела администрации требовали его мудрости и чтобы без его ассесорства все пропало бы? Нет, мы слышали, что его дело поесть, выпить, выспаться, усладить взоры обильными струями воды и рябью воды в цистерне под порывом ветерка [8].
{8 Срв. сцену у цистерны ер. 466.}
9. Хочешь, чтобы я сказал, чем это было вызвано? Хочешь, я расскажу об истории с конем и блестящей уздой, о том, что дано было в темноте, но не могло остаться скрытым? Ты скажешь, подобает благодетельствовать другу, а Александр — друг тебе. Что же? Разве я не друг тоже? Зачем же тогда заблагорассудилось тебе благодетельствовать ему ценою потери для меня? Ты не дерзнул бы сказать, чтобы одна дружба была предпочтительнее другой и Александра надо предпочесть мне. Если же, допустим, он слишком дорог сравнительно со мною, однако не дороже же эллинских богов и той богини, что веткою приобрела (город), мать Ерехфея [9]. Ведь в ущерб всем этим ты даровал ту милость, и при том достигнув своего сана посредством этих (т. е., эллинских) речей, а не тех (т. е., италийских) [10].
{9 Herodot. VIII 55. Aristid.. Panathen. t. I 169 10 D c. schol.}
{10 См. т. I, Введение, стр. LXVII.}
10. Охотно потребовал бы также у тебя отчета в дружбе к Александру. Какое, в самом деле, благородное происхождение? Какое кормление? Какое воспитание? Какое человеколюбие? Какая помощь просителям? Какой труд для благих целей? Но для законов человек этот тебе полезен!? Но хорош он как советник? Однако какую славу способен он доставить тем, с кем вступает в общение? Разве, бежав с земли, которую обрабатывал, он не пристроился при человеке, занимавшемся торгашеством, и по неразборчивости судьбы, нажив деньги, не погубил взиманием процентов больше, чем губят те люди, что живут грабежом, и избытком необузданности и горем, ею доставляемым, загубив человека, жившего в согласии с добродетелью, в конце концов свою ненасытность не направил на могилы, лишая последнего почета умерших?
11. Какие же соображения, склонив тебя к обращению с таким зверем [11], сплотили вас так, что вас видят как бы связанными неразрывно [12], всюду, во всякое время, в любую часть каждого дня? «Ведь он был соседом, клянусь Зевсом». Но сколько других, правда, беднее Александра, но лучших, чем он, по нраву! Их всех презрев и миновав, ты связался с ним, так что удивительно бывает, когда ты появляешься не с ним.
{11 ΰηρίον о человеке, см. в обращения orat. XXXIV § 26, vol. Ill pg. 203, 13.}
{12 καθόπερ ονμπεφνκότας, срв. т. I, стр. XXVII, 3, XXXVI, 4.}
12. Есть и у многих других в каждом городе обременительные соседи, близкое жительство коих не заставляем их делать друзьями, но улица у обоих одна и, если хочешь, стена смежная, но, не смотря на то, они не друзья, следовательно, они враги и много столкновений и каждый, можно сказать, день поранения, и соседство больше привыкло создавать не дружбу, а вражду. И этому свидетелей много, но достаточно тебя, который, имея таким образом соседом Магна, жил с ним в столь долгой войне, причем те, кто поминали о мире, тебе представлялись болтунами.