{13 «Locus labem contraxit» Forster.}
{14 σπέρμα здесь в соотношении с фразой §13 σπείραντες τοιαύτας χάριτας έν τοις διχαστηρίοις.}
17. И теперь пусть никто не говорит мне о страхе, но не оставил ли он курию на произвол судьбы и не проявил ли себя робким. Ведь если бы даже ему грозило как либо задеть и испытать какую неприятность, ему следовало долг свой по отношению к родине ставить впереди даже самой жизни. И многие неоднократно, сознавая, что смерть постигнет их, если они будут сражаться, все же сражаются и, умирая от бесчисленных ран, умирают все же с радостью. А вы, какого копья убоявшись или какой стрелы, или какой пращи, или какого щита, покинул строй справедливости? Не было ли это опасение попреков и немногих слов? Допустим даже, что — смерти. Что же? Разве такая смерть не выигрыш? Или ты уж и не знаешь славных тех кончин, кончин за отечества?
18. И это я сказал как если бы соблюдете долга принесло бы опасность. Но это было бы не так. Ведь и мой дед, вводя в состав курии Аргирия [15], молодого, пришлого человека, владевшего малым состоянием, не претерпел никакой беды, делая дело досадное тогдашнему правителю, досадное тогдашнему софисту [16], своими мановениями распоряжавшемуся городом, но все же на их просьбе об угождении не уступил, ни при угрозах не сробел, но тот справлял повинности, а ему ни откуда ничего страшного не приключилось. 19. Хорошо. Но то старая история. Но этот Летоий [17], когда он был декурионом, — иной сказал бы про него, что и теперь он декурион через посредство сына — разве не занес опять в декурионы трех бежавших, стоявших во главе отрядов, командовавших воинами и с ними прошедших на далекое расстояние, повинуясь призыву обстоятельств? А между тем, поступая так, он знал, вооружить против себя магистра, раба гнева, преисполненного стремительности [18]. Но все же тот, имея на своей стороне прочих декурионов, по их недобросовестности и их подписи, ничего не достиг вследствие того, что не прибавил его подписи. А между тем он надеялся его склонить попойкой и трапезой. И вместе выпивая за его здоровье [19] и за его записку, просил прибавления (подписи), а тот пил, но дать того, что не подобало, не потерпел и продолжал служить предметом ненависти, но не потерпел ничего. 20. Таким образом и теперь это не уступка страху и уверенности, что, если не повредит интересам курий, погибнуть, но они отдавали себе отчет в том, что им лично будет к выгоде, если курии будут в том состоянии, в каком находятся.
{15 Cf. orat. XXXI § 47, т. I, стр. 232, Введение, стр. II, примеч. 4.}
{16 Зиновию, см. orat. XXXI § 20, т. I, стр. 224; Förster, vol. III pg. 119 в. 1. }
{17 orat. XLYIII § 42, XXXI § 47, т. I, стр. 245; стр. 232.}
{18 φορά, срв. спорное чтение orat. I § 2, в конце.}
{19 φιλοτησία срв. orat. XXX § 18, т. I, стр. 205. orat. LII § 47 срв. т. I, стр. 306.}
21. Есть тоже у них и оправдание вроде того, что, как бы их не принуждали к декурионату, есть средство к увольнению и возвращению им свободы от декурионата, так что хлопоты об этом вызывают у них смех. Но все это — ложь. Ведь того, кто взят на основании относящихся сюда юридических требований, по суду и приговору курии и, что еще важнее, согласно вашим законам, что в состоянии было бы освободить? Я полагаю, ничто. 22. А если приходится допустить, что за деньги все можно сделать, то по крайней мере со стороны этих то лиц их долг перед курией был бы сохранен, если бы вписанные ими были вычеркиваемы из списков других сословий. Сам лови их, овладевай ими, вноси в совет задолженное, будь честным кредитором. А если кто либо другой допустить неправду, ты, с своей стороны, будешь чист.
Ведь если даже иной, будучи болен, явно осужден на неизбежную смерть, не оставляют о нем заботы врачи, не оставляют о нем попечение близкие, но и труды, и заботы, и бдения [20], и снадобья, и что пользы от этого никакой, всеми признано, однако все, что надо, делается до наступления смерти. 23. Но мы видим, как и слабейшие из городов, укрепляют себя стенами, даже зная то, что те, кто одолевают силою, снесут первым делом стены.